элементарных бытовых удобств создавало, конечно, некоторые проблемы, особенно для малыша, да и для жены.
* * *
На следующее утро задолго до назначенного срока Варенников уже маячил у главного входа в штаб. Один за другим подходили заместители командира полка. Еще до прихода полковника Кобеца они перезнакомились, так что когда он появился, ему оставалось только подтвердить, что Варенников – это есть Варенников. Затем все, кроме командира полка и Варенникова, отправились в строй. Кобец заметил:
- Сейчас мы вместе пойдем к строю полка. Начальник штаба полка доложит мне, что полк для развода на занятия построен. Я скомандую: “Вольно!”, после чего представлю Вас полку. Потом сделаю небольшую “накачку” по вопросам тыла и в завершение отдам распоряжение, чтобы командиры подразделений доложили о
готовности к занятиям. Они должны были заранее проверить и утвердить конспекты занятий. Все это время Вы должны быть рядом и наблюдать, что и как проводится. В заключение полк пройдет торжественным маршем и подразделения отправятся к местам занятий. А Вы с Боксерманом и старшиной пойдете в столовую и заодно наметите конкретный план поиска жилья, хотя я уже и по другим каналам дал необходимые распоряжения. Сегодня у нас четверг, значит, совещание командиров подразделений с 17.00 до 19.00. На нем кратко подводятся итоги за неделю и ставятся задачи на следующую, выясняются и разрешаются возникшие проблемы. Совещание собирает в классе штаба полка начальник штаба. А до этого мы с Вами должны побывать у командира дивизии ориентировочно в 15.00 Я уточню и сообщу Вам. Вот и все. А теперь пошли к полку.
Зимой в Заполярье солнышко не появляется. Поэтому утром такая же темень, что и ночью. Но военный городок, особенно строевой плац для построения полка и дороги, по которым двигаются строи (в столовую, классы, баню и т.д.) освещены всегда прекрасно. На большом расстоянии можно было рассмотреть лицо человека.
Начальник штаба, находившийся посередине строя, скомандовал (по сигналу командира полка): “Полк, смирно, равнение – налево!” Грянула музыка – встречный марш. Оказывается, в полку был самый большой, по сравнению с другими полками, оркестр, сформированный за счет значительного количества воспитанников полка. Исполнение марша было весьма квалифицированное, и это поднимало настроение. Кобец сдвинул папаху несколько набекрень, пошел широким, уверенным шагом, не боясь поскользнуться, так как все дорожки были посыпаны песком. Позади в двух шагах справа от командира полка шел Варенников. Поравнявшись с ним, начальник штаба остановился и четко доложил, что полк для развода на занятия построен. Затем сделал шаг, становясь лицом к строю. Далее они втроем двинулись к середине строя. Кобец (а вместе с ним и Варенников с начальником штаба) остановился, повернулся к личному составу, и резко выдохнул:
- Здравствуйте, товарищи!
Затем уже спокойно:
- Вольно!
Начальник штаба громко скомандовал “вольно” и сам отправился в строй.
- Товарищи, - начал Кобец, - к нам в полк для дальнейшего прохождения службы прибыл выпускник самого знаменитого общевойскового военного учебного заведения – Военной академии имени Михаила Васильевича Фрунзе. Направление именно в наш полк академика (при этих словах Варенников почувствовал себя неуютно) на должность
269
первого заместителя командира полка – это еще один знак особого внимания к нашему полку.
Далее Кобец рассказал об участии Варенникова на фронтах войны, о наградах, о послевоенной службе и даже о семье. И заключил:
- Принимая подполковника Варенникова в нашу полковую семью, мы полностью уверены в том, что боевая учеба будет решительно поднята на значительную высоту, а полк будет всегда лидером среди других полков дивизии. Все его распоряжения по боевой подготовке должны неуклонно выполняться точно в срок. Желаю Вам, товарищ подполковник, - Кобец повернулся к Варенникову лицом, - всяческих успехов.
Пожав Варенникову руку, командир полка продолжил уже другим тоном:
- А сейчас поговорим о наших теневых делах. Боксерман, неси.
К середине строя вышел начальник тыла полка, который считался уже в отпуске, за ним два сверхсрочника. Один из них нес высокую стопу солдатских алюминиевых мисок.
- Сейчас вы услышите, как в нашем славном полку отдельные нерадивые солдаты обращаются с солдатской посудой. Читай, товарищ Боксерман.
Начальник тыла, став неподалеку от командира полка между двумя сверхсрочниками, брал миску, зачитывал – то, что на ней было нацарапано ножом (очевидно, штыком), и передавал другому сверхсрочнику. Несмотря на то, что Боксерман опускал целый ряд слов, все равно это звучало двусмысленно и “подтекст” легко угадывался. В строю после очередной тирады Боксермана раздавались усмешки, наблюдалось оживление. Вся эта “акция” имела не воспитательное, а обратное действие. И хотя Кобец покрикивал, реакция оставалась прежней. Варенников чувствовал себя крайне неудобно после такого напыщенного представления – а тут еще эта “клякса”. Тут Боксерман сказал:
- Смотрите, товарищи солдаты, до чего наши полковые писатели опустились! Читаю: “Замполит – ты мать родная, командир – отец родной. Но зачем родня такая? Проживу я сиротой!” Разве это допустимо?
В строю раздался откровенный хохот. Кобец глянул на Варенникова и, очевидно, увидев его недоумение, наконец, решил прекратить этот балаган.
- Достаточно. Становитесь в строй. Конечно, повеселились над тем, что вам зачитали. Но если вдуматься, то становится грустно: почему наши солдаты так беспечно относятся к сохранению имущества? Это же только посуда, и то ее часть. А другое солдатское имущество? А казарменный фонд? А учебная база? А дорогостоящая техника и вооружение, которые нам вручил народ – как мы все это бережем? Плохо! Это не делает нам чести. Народ отрывает средства от себя, чтобы армия была у нас боеспособная. И мы должны об этом постоянно помнить.
И уже другим тоном произнес:
- Командирам подразделений доложить о готовности к занятиям.
Командиры батальонов и отдельных рот поочередно доложили: готовы все. Затем Кобец сделал знак начальнику штаба на прохождение. Тот подал длинную команду и, встав в голове колонны, под звуки марша двинулся вперед.
На взгляд Варенникова уровень строевой выучки в полку был хороший – особенно у полковой школы отдельных рот, типа роты связи. После прохождения Кобец кинул Варенникову:
- Ну, как?
- Хорошо, - искренне ответил Варенников.
- Верно, хорошо. Но надо еще лучше. Особенно в батальонах.
Итак, первый шаг Варенникова в полку уже был обозначен. А дальше в деятельности Варенникова было все больше и больше подвижек – Кобец все шире раздвигал грани его обязанностей, доверял и включал значительное число вопросов,
270