августе 1991-го года уволился из Вооруженных Сил в звании полковника.
* * *
Младший сын Владимир родился и вырос на Севере, пробыв там почти 15 лет. Он тоже был вынужден шесть раз менять школу. И тоже решил идти по военному пути. Попытки Варенникова с женой отговорить его были решительно отвергнуты, хотя они ему напоминали о перенесенных лишениях во время отцовской службы.
Однако им было сказано: “Буду учиться в Московском военном общевойсковом училище имени Верховного Совета РСФСР”. Сказано – сделано. И путь его был таким же, как у Валерия: взводный, ротный, батальонный, командир. Затем – Военная академия имени М.В. Фрунзе, заместитель командира полка, наконец, командир полка.
Последнее выдвижение совпало с войной в Афганистане. Учитывая, что сам Варенников уже с конца 1984-го года “прописался” на постоянной основе в Афганистане, кадровое руководство не предлагало Владимиру службу на войне. Тогда он сам пишет рапорт о направлении его в Афганистан. Однако первый рапорт доходит только Главнокомандующему Юго-Западного направления генералу армии И.А. Герасимову. И все застывает. Тогда Владимир обращается с рапортом непосредственно к начальнику Главного управления кадров – заместителю министра обороны СССР генералу армии В.С. Сухорукову. Тот звонит отцу в Афганистан:
- Ваш сын подполковник Владимир Варенников прислал рапорт и просит, чтобы его направили в Афганистан. Как Вы?
- Думаю, что мне нельзя вмешиваться в его решения. Отношение к своему долгу, службе – это его личное.
- Тогда будем считать, что вопрос решен. Тем более что в настоящее время в 40-ой армии есть два вакантных места командира полка.
Не только отцу Варенникову, а любому ясно, каким образом на войне появляются “вакантные места”. Тем более что армия, где есть эта “вакантная” должность, находится в зоне ада. Конечно, командир полка – это не взводный и не ротный, но он непосредственно организует и принимает прямое участие в боевых действиях. Не стал Варенников уточнять, на какой полк его назначают – везде сложно. Может, только в полках, которые располагались непосредственно в Кабуле, периодами напряжение несколько спадало. Но в Афганистане любой человек, а, тем более, военный, мог погибнуть каждую минуту.
Варенников считал себя счастливым и всегда гордился, что младший сын с честью выдержал испытание Афганистаном. После него – в его послужном списке 201-ая мотострелковая дивизия в Душанбе. Затем Дальний Восток. Вначале Сахалин – Леонидово, а после окончания Военной академии Генерального штаба – Камчатка. Чукотка – тоже его епархия. Таким образом, та самая Чукотка, бухта Провидения, которую еще когда-то пророчили кадровики Варенникову, все-таки судьбоносно не обошла их семью. Затем Владимир опять вернулся на Сахалин, и служит там по сей день.
* * *
Но все это - в будущем. Пока же семья Варенникова состояла уже из четырех человек, а комнаты по-прежнему нет. Через неделю после рождения Владимира во время очередного посещения жены и сына сотрудники больницы объявили Варенникову, что завтра их выпишут – “так что готовьтесь забрать”. Что делать? Пришлось о сложившейся
272
ситуации рассказать командиру полка. Тот, надвинув папаху на лоб, задумчиво говорит:
- Тут есть один вариант. Одного нашего офицера выдвинули в Мурманск. Там он проживает в гостинице, а семья его осталась здесь, потому, как некуда ее брать. Вот если наш командир дивизии Дудченко переговорит с командиром Мурманской дивизии Давиденко, то вопрос можно решить. Освободится комната – хоть и на Ниве-три, но это уже крыша над головой.
Кобец отправился к командиру дивизии полка просить за Варенникова. Как он потом рассказывал, Василий Иванович Давиденко сразу пообещал решить этот вопрос за пару деньков. И действительно, через два дня – Кобец, улыбаясь, сообщил:
- Послал адъютанта с солдатами помочь семье офицера собраться. Сегодня же мы отправляем их в Мурманск. Все решено. Можете занимать комнату.
Нет слов, чтобы описать радость. “Бивуачная” жизнь порядком осточертела. Начальник квартирно-эксплуатационной службы временно выделил необходимую мебель. Кухонную утварь и посуду они подкупили. Сослуживцы подарили их малышу кроватку-качалку. На следующий день состоялось “великое” переселение в их квартиру. Она оказалась чистой, светлой, теплой и просторной. В квартире была еще одна комната. В ней проживал старший лейтенант (инженер) с семьей из трех человек. Дом был каменный, двухэтажный, типа коттеджа, с центральным отоплением и всеми другими бытовыми коммуникациями. Так что все было прекрасно. Отец с сыном и еще одним помощником постарались создать максимум уюта. Купили на первый случай необходимые продукты и поехали в больницу за женой и крохой. “Кроха-сын” оказался довольно большим и весьма требовательным, особенно когда дело касалось кормления. На голодный желудок не воспринимал ничего. В больнице их встретили с большой радостью: жена – потому что истосковалась по семье, а работники больницы, начиная от главврача – оттого, что они, наконец, освободили место. Когда они всей семьей загрузились в машину командира полка и отправились в путь, жена забеспокоилась:
- Куда мы едем?
- Как куда? В штаб!
- Да нет… Мы проехали поворот в военный городок.
- А мы заедем с другого КПП.
Варенников хотел сделать сюрприз, но здесь Валерий, хотя он с ним и договорился, не выдержал:
- Мама, да мы же получили комнату.
Пришлось Варенникову поведать супруге о своих “квартирных подвигах”. Вскоре они уже были дома. В их комнате было очень уютно. На столе вместо роз нежилась в банке пышная зеленая сосновая ветка, расставлены закуски, всевозможные деликатесы – икра, крабы, копченая рыба и т.д., а на кухне – привезенный из столовой обед.
О деликатесах. Когда Варенниковы приехали в Кандалакшу, то в первый же день обошли всем семейством военный городок, посетили Дом офицеров, который находился за ограждением городка, несколько расположенных вблизи магазинов и другие объекты. Первым на их пути из штаба полка, где они временно обосновались, был магазин военторга. Внешне неказистое, даже мрачное и непривлекательное одноэтажное здание, внутри оказалось настоящей “пещерой сокровищ”. Все верхние и средние полки магазины были в буквальном смысле забиты банками с крабами. Нижние полки – рыбными консервами, здесь были тресковая печень, лосось, шпроты, сардины (откуда они только взялись?) и даже петрушка. На прилавках палтус, треска, морской окунь, масло, мясо. В отделе “Овощи и фрукты” громоздились апельсины, яблоки, капуста квашенная, картофель, морковь, свекла. Но самое поразительное – в рыбном отделе у кладовщицы на табуретке стоял бочонок с красной икрой, из которой торчал черпак.
Они ходили, смотрели и переглядывались друг с другом: а как же теперь быть с
273