флотами.
На совещание руководящего состава Северного флота пригласили командиров дивизий и стрелковых полков (почему-то именно стрелковых, возможно, потому что они были наиболее многочисленными) 6-ой армии, штаб которой стоял в Мурманске. Группу дивизии возглавлял заместитель командира дивизии полковник Нестеренко – комдив был в отпуске. От 279-го и 284-го стрелковых полков поехали командиры полков, а от полка, в котором служил Варенников – пришлось ехать Варенникову, так как командир простудился и температурил.
Совещание было построено своеобразно. Вначале основные руководители из командования Северного флота доложили о состоянии дел. В ходе докладов Жуков задавал жесткие и четкие вопросы – начальники, отвечая, потели. Затем выступил министр. Он никого персонально не ругал, не унижал и тем более не оскорблял. Но после анализа докладов командования Северного флота и информации о тяжелом происшествии на Черноморском флоте Жуков безжалостно говорил о недопустимости вручения судьбы людей бездарным, бестолковым, неспособным командовать офицерам, генералам и адмиралам. О том, что каждый командир в мирное время постоянно должен считать, будто он в бою и обязан проявлять максимум заботы о том, чтобы не было потерь, чтобы не погибли люди – ведь они постоянно “общаются” с оружием и боевой техникой, а это в потенциале уже несет в себе большую опасность. Министр буквально растирал в порошок ту категорию начальников, которые в сложных условиях теряются, не способны принять необходимые решения и тем более не умеют организовать и направить личный состав на действия, которые бы стали для них спасением, как это случилось с крейсером “Новороссийск”. Он прямо говорил, что каждый командир и начальник в первую очередь должен оценивать сам себя, свои способности и возможности. И если у него есть какие-то сомнения – немедленно подать рапорт с просьбой перевести на работу без личного состава. Не надо ждать чрезвычайного происшествия, в результате которого будут человеческие жертвы. Не ждать приказов о снятии с должности – самому разобраться в себе и реально оценить свои возможности. В Вооруженных Силах должен быть образцовый порядок, а люди гибнуть не должны. Этого никто не позволит.
После совещания, проведенного Г.К. Жуковым, офицеры дивизии возвращались в Кандалакшу поездом Москва – Мурманск. Желания разговаривать не было. Все находились под впечатлением указаний министра обороны. Каждый думал о своем и о себе. Анализируя свою работу, себя, свои поступки, Варенников вынужден был перечислить десять упущений, которые, конечно, надо исправить. Подробно набросал себе в блокноте целый перечень мер, которые надо провести, чтобы максимально поднять уровень защиты личного состава, меры их безопасности при пользовании оружием, боевой техникой, боеприпасами и военным имуществом, особенно на учениях с боевой стрельбой. Фактически у Варенникова уже было вчерне набросано все, что надо сказать при информации командиру полка и отдельно офицерам, а также конкретные предложения.
Не обошлось и без саморазбора. Как говорил Г.К. Жуков: “А способен ли ты сам выполнить возложенные на тебя задачи?” Сложное это дело – разбирать самого себя. С одной стороны оправдательный мотив: “Работаю от зари до зари”. Но тут же возражал сам себе: “Ну, а что толку?” Взять хотя бы стрельбы: можно сказать, что в полку весь личный состав и все подразделения стреляют хорошо и отлично? Нет, рот плохих нет, но несколько взводов в полку стреляют слабо. Кто за это отвечает? Конечно, заместитель командира полка.
И вот в таком духе, по полочкам раскладывая себя, понял, что ему нужно объясняться с командиром полка: чтобы поднять боевую подготовку, в том числе
огневую, то он должен максимально сосредоточить свои силы именно здесь, и не
275