* * *
По дороге из Кремля в Генштаб Варенников размышлял о решении вывода войск из города. Конечно, в этом были положительные, и отрицательные стороны. Но наиболее негативно выглядело то, что все это происходило днем, на глазах москвичей. Такое, конечно, было недопустимо. Как, кстати, и ввод войск. Это был серьезный просчет, как и вообще привлечение в Москву войсковых частей. Все можно было решить силами МВД и КГБ, для чего они и существуют. В крайнем случае, “заварушку” у Белого дома можно было погасить силами рабочих дружин, что было бы наиболее эффективно. Но обстановка развивалась так, что изменить ситуацию уже не представлялось возможным. В особенности, когда министра обороны ночью категорически запретил полет всех видов самолетов и вертолетов, а бронетанковой технике предписано перемещаться только по приказу командующего войсками Московского военного округа. У Варенникова сложилось такое впечатление, что на Язова кто-то оказывал влияние в принятии всех этих решений. Но кто именно, Варенников понять не мог, а спрашивать его об этом и в то время, а сейчас – просто неэтично.
Д.Т. Язов не ожидал, что к нему подъедут члены ГКЧП. И когда ему доложили об этом, было видно, что он встревожен. Тем более что и заседание коллегии Министерства обороны прошло весьма обостренно. Некоторые члены коллегии требовали выхода Язова из состава ГКЧП. Другие считали: коль принято решение о выводе войск и они начали сосредотачиваться на парадной площадке на окраине города, то главное внимание,
29
очевидно, надо было сконцентрировать на том, чтобы важные объекты вообще не оставить без охраны.
Вскоре начали подъезжать и члены ГКЧП, и не члены, но активно участвующие в этих делах деятели, О. Шеин, Ю. Прокофьев и другие. Но не было Г. Янаева. Когда подъехал В. Крючков, было решено, что на разговор надо пригласить и А. Лукьянова. Некоторые, однако, считали, что его приезд затянется, а вопросы надо решать немедленно. Но большинство настояли на присутствии Лукьянова. А Крючков позвонил ему по “кремлевке” и буквально через пять-семь минут А.И. Лукьянов уже был в кабинете Язова.
Д.Т. Язов проинформировал присутствующих о принятом решении вывести войска, сообщил, что они сейчас уже сосредотачиваются на окраине Москвы, поэтому было бы целесообразным некоторые объекты взять под охрану силами КГБ. Вопрос задал один только О. Бакланов.
- Так как это понимать? Отступление и сдача позиций?
- Почему же сдача позиций? – возразил Язов. – Такое решение связано с тем, что войска постоянно провоцируют и могут быть происшествия такого рода, как это было сегодня ночью на Садовом кольце. Это решение утвердила коллегия Министерства обороны.
Дальше эту тему никто не развивал, но, судя по коротким репликам и жестам, многим это решение не понравилось. Но было очевидно, что какие бы доводы ни приводились, изменить решение относительно войск уже невозможно.
Переключились на обсуждение общей ситуации. Пространно выступил А.И. Тизяков. Анализируя действия ГКЧП, он сказал, что другого выхода не было, как только выступить против проводимой политики развала государства. И это должно быть ясно выражено. Его поддержали Бакланов, Лукьянов и Шеин. В то же время эти рассуждения можно было оценить, как попытку оправдать свои действия в своих собственных глазах, а также определить единство в оценке обстановки на взгляд Варенникова, это было вполне правильно, и он тоже в свою очередь также высказался по этому поводу.
Затем все переключились на перспективу – что делать? Прокручивались многие варианты. Были предложения: заставить Ельцина прекратить провокации и беспорядки, которые он организовал вокруг Дома Советов, наладить нормальную работу телевидения, и постоянное выступление членов ГКЧП, разъясняющих народу провокацию псевдодемократов, организовавших западню военному патрулю на Садовом кольце. Муссировался вопрос об ускорении созыва Верховного Совета СССР. Тем более, Верховный Совет РСФСР фактически уже начал собираться.