такая должность, капризничать нельзя. Хотя, конечно, надо учитывать, что это “королевский полк”.
Было видно, что Чичвага сам был против того, чтобы Варенникова назначили именно на этот полк, но, сказать об этом в беседе с Варенниковым он не мог, так как начальник Управления кадров уже заявил его фамилию. Тогда Варенников начал издалека:
- Но ведь можно сделать так, чтобы меня к командующему вообще не водили.
- Как это? Он приказал представить на беседу обоих, после чего он лично объявит, кого предпочитают.
- На мой взгляд, начальник Управления кадров мог бы привести одного и до непосредственной беседы самого командующего с кандидатом, расхвалить его по максимуму, а затем, между прочим, сказать, что Варенников тоже вызван, но, оказывается, у него такие обстоятельства, которые, наверное, надо учесть и забирать его из полка, где он замом, нежелательно. Дело в том, что он начал капитально переоборудовать учебно-материальную базу, в том числе стрельбище и другие объекты, поэтому целесообразно дать возможность именно ему завершить начатое, так как другие этого сделать не смогут, - изложил Варенников свой “план”.
- Вообще-то идея неплохая, - раздумчиво сказал Чичвага. – Пожалуй, пойду сейчас доложу начальнику. Постараюсь убедить.
Чичвага ушел, наказал, чтобы Варенников ждал его в кабинете. Пока он обхаживал начальство, Варенников дозвонился до Кандалакши и связался с командиром полка, обрисовал ему обстановку, и предупредил его, что из Петрозаводска могут быть звонки по поводу его возможного нового назначения. И действительно, его предложение оправдалось: начальник Управления кадров буквально через несколько минут после звонка Варенникова Кобецу позвонил командиру полка и тот полностью подтвердил, что Варенников составил план капитального преобразования учебно-материальной базы, закупил много оборудования, кое-что заказал на местных предприятиях. В общем, работа у него по подготовке к решающим действиям, в первую очередь, подготовке материальных средств, велась полным ходом.
Наконец, вернулся Чичвага. Улыбнулся во весь рот.
- Кажется, кое-что проклевывается. Пошли к начальнику. Он хочет с Вами переговорить.
Они шли по длинному коридору, а Чичвага информировал Варенникова о разговоре его начальника с Кобецом. Вдруг у входа в приемную к начальнику Управления кадров Варенников встречает выпускника его курса академии подполковника Н. Трегубова. Они обнялись. Трегубов ему говорит:
- Не стал тебе звонить, когда узнал, что ты тоже представлен кандидатом на местный полк. Думаю, встретимся в Петрозаводске. Так и произошло.
- Николай, так это ты претендуешь на полк? Я этого совершенно не знал. А если бы знал, то сразу снял бы свою кандидатуру, - и затем, уже обращаясь к Чичваге, Варенников говорит: - Вот вам еще один убедительный факт против моего назначения. Кто имеет больше преимуществ? Конечно подполковник Трегубов, а не я. Он уже является выше по положению – все-таки офицер для особых поручений командующего войсками округа.
С этим они и зашли в кабинет к начальнику Управления кадров округа. Трегубов остался в приемной, поскольку он с ним он уже встречался.
- Что же Вы не сказали, что у Вас там начинается работа по преобразованию учебной базы? – спросил главный кадровик.
- Так меня об этом никто не спрашивал, - смиренно молвил Варенников, а потом
добавил: - Кроме того, оказывается, есть еще один весомый довод, чтобы отвести мою
кандидатуру. Подполковник Трегубов даже по своему служебному положению имеет
277
преимущества. Но это формальность, фактически его уже прекрасно знает командующий войсками округа.
- Ну, это не убедительно. Хотя, что-то и значит. Давайте будем действовать так: я с Трегубовым иду к командующему, а вы с Чичвагой ожидаете меня здесь. На всякий случай.
Полковник забрал Трегубова и ушел, а те остались в приемной. Варенников посмотрел на часы:
- Если все решится за два-два с половиной часа, то я мог бы сегодня попасть на мурманский поезд.
- Да, конечно, но Вы, Валентин Иванович, еще и дипломат – все-таки ловко обставили!
- Ничего я не обставлял. Все реально присутствует. Мне только не понятно, к чему этот формализм: ваш начальник сейчас будет представлять генералу Стученко его же порученца! Да он же знает его как облупленного.
Чичвага молча улыбнулся. Видно, в душе был согласен. Но тут же вмешался дежурный приемной начальника:
- Это же не обычный акт – назначение в полк.
Пропустив реплику дежурного, Варенников продолжал, обращаясь к Чичваге:
- Вот попомните мои слова – придворным полком будет командовать Трегубов. Что бы там ни произошло, командующий никогда об этом не станет где-то говорить. А Трегубов может уверенно командовать и ждать повышения.
Чичвага уже не улыбался, а хохотал. Как говорят в народе, Варенников не в бровь, а в глаз врезал. Действительно, на такие придворные посты и назначать надо придворных, тогда все будет в порядке.
Минут через двадцать вернулся Трегубов. Веселый и радостный, сообщил всем, что все решено – его назначили! Присутствующие поздравили. А Чичвага еще поздравил и Варенникова. Трегубов с упоением рассказывал:
- Все прошло как по маслу. Командующий сказал, что он во мне не сомневается, и пожелал успехов. А начальник Управления кадров, когда я уходил, велел передать, чтобы вы оба его ожидали.
- Коля, я очень рад за тебя и еще раз поздравляю. Пошли кого-нибудь на вокзал – взять мне билет до Кандалакши. Вот требование для его приобретения.
- Это я сделаю, но мы должны это событие еще обмыть! Поэтому давай условимся: когда встретитесь с полковником и получите от него ЦУ (ценные указания), дождитесь меня или моих звонков у Чичваги.
Наконец, начальник Управления кадров явился. Не получив, однако, от него никаких указаний, а лишь пожелание и дальше служить хорошо, Варенников отправился к Чичваге. А Трегубов уже тут как тут.
- Хотел идти за вами. До отхода поезда остался час. Поехали! Марина уже “на парах”, а в привокзальном ресторане решим все проблемы.
Чичвага вначале упирался – вдруг позвонит начальник, ведь уходить раньше начальства не принято, но потом согласился. В ресторане, оказывается, уже был готов стол с вкусной снедью. Первый тост, естественно, был провозглашен за назначение Николая. Затем начались воспоминания об учебе, друзьях-товарищах. В общем, было душевно и тепло.
Потом Варенникова проводили к вагону, распрощались, и он уехал. В купе никого не было (Варенников подумал сразу, что это работа Трегубова). Лег, но сон не приходил. А мысли нагромождались одна на другую. Как всегда, о жизни, о перспективе…