* * *
Затянувшиеся проводы Пащенко с прощальным чаем подошли к концу. Он объявил, что за ним уже из Печенги прибыли “его” машина и адъютант и на рассвете он убывает. Проводили его тепло. С офицерами и полком он отдельно, оказывается, уже распрощался.
Уже перед штабом, садясь в машину, Пащенко еще раз сказал Варенникову:
- Сложнейший полк, тяжелейшая ноша. Это только я смог на нем продержаться полтора года. А тебе желаю: “Ни пуха, ни пера!”
Варенников с Пащенко расстались друзьями. А через несколько лет судьба опять их свела. Но теперь отношения были далеко не дружескими.
… Вернувшись с заместителями в помещение штаба, зашли в кабинет командира полка, чтобы договориться о последующих их действиях: на завтра, на неделю и на месяц. Завтра Варенников проводит развод на занятиях и на общем построении представляет себя полку (коль некому это сделать из дивизии или штаба армии); до обеда обойдет и подробно ознакомится со всеми подразделениями и объектами полка на месте; в обеденное время проедет на стрельбище в район выхода полка по боевой тревоге; вечером проведет совещание с офицерами полка, на котором поставит задачи на следующий день.
Распрощались. Начальника штаба и его заместителя попросил зайти к нему с планами боевой подготовки и подъема полка по тревоге.
Посмотрел документы в общих чертах, сказал Дубину, чтобы он провел всю организаторскую работу на завтра и отправлялся домой, а заместитель начальника штаба – ждал у себя, пока Варенников не закончит знакомиться с документами.
План боевой учебы (боевой и политической подготовки) был обычным. Все это Варенникову было знакомо по прежней службе. Не ясно было лишь, в какой степени он выполнен, и с каким качеством. Пригласив заместителя начальника штаба майора Семенова, попросил его в общих чертах дать ему ориентировку в целом и за каждую роту. Оказалось, формально все отмечают, что расписание занятий выполняется, а фактически этого нет: много времени тратится на дорогу к учебным полям, к стрельбищу, да и
личный состав частенько направляется на различные работы, в основном на разгрузку
сейнеров с рыбой. Из подробной характеристики каждой роты и батальона, сделанной
майором, следовало, что самым лучшими подразделением является полковая школа майора Терева. Остальные – с трудом тянут на тройку. Но главный бич – чрезвычайные происшествия и самовольные отлучки.
Сложнее обстояло дело с подъемом полка и выходом в районы сосредоточения.
286
Полк в основном уже завершал переход с конной тяги на автомобили (в полку оставалось всего около двадцати лошадей), но мероприятия, обеспечивающие действия полка на автомашинах, еще не только не проводились, но даже не были спланированы. Ни один батальон не проработал выход из парка на основные магистрали для движения в район сосредоточения. Это, вообще, уже ни в какие ворота… Варенников был крайне поражен.
Тут же пригласив заместителя начальника штаба, Варенников продиктовал ему суть содержания приказа командира полка о повышении боевой готовности с учетом перехода полка на автомобильную тягу. Договорились, что до обеда приказ будет готов, Варенников его подписывает, и он доводится под роспись всем командирам подразделений. В этот же день во второй половине дня проводятся тренировки по посадке и высадке личного состава на закрепленный транспорт с предварительным выходом машин в пункт посадки.
Домой приехал поздно, немного уставший, но довольный тем, что уже начал “закручивать”. А дома - все уже сияло. Чисто, аккуратно, светло. Ужин – на парах. Ребята, не дождавшиеся его, спали. Жена поворчала, что он не нашел даже минуты позвонить, но потом притихла, когда он рассказал в общих чертах, что его дела в полку – хуже некуда, да и у него не все гладко.
Поужинав второй раз, Варенников прикинул конкретный план действий на завтра. Все-таки интуиция – большое дело. Понимая, что штаб армии, штаб дивизии будут строить козни, Варенников представлял, что главным коньком они изберут боевую готовность. Следовательно, здесь надо сосредоточить основные усилия. Продумал также детально его предстоящую встречу с личным составом полка. Позвонил в полк дежурному и спросил, какой взвод в полку является знаменным. Оказалось, что он этого не знает. Даже вообще не помнит, когда выносили знамя, хотя служит в полку третий год. Варенников приказал ему, чтобы он разобрался по этому вопросу с начальником и заместителем начальника штаба полка, и чтобы завтра на построении полка было вынесено знамя.
Через полчаса ему звонит Дубин и говорит, что на основном плацу ничего этого делать нельзя – грязь! Можно на малом плацу между казармами, но там будет очень тесно. Варенников утвердил малый плац, но предупредил, что церемониал с выносом знамени и с его уносом должен быть соблюден точно.