* * *
Но чем дальше обсуждались эти и другие вопросы, тем чаще проскакивали предположения лететь к Горбачеву. Наконец, перешли только к этому вопросу. Сразу возник встречный вопрос – это что, поездка с покаянием? Решено было поставить вопрос, чтобы он подключился к событиям, не стоял в стороне, Крючков и Лукьянов были уверены, что Горбачев может повлиять на Ельцина.
В общем, все уже было приготовлено к капитуляции. Закрутили без Горбачева серьезное и очень нужное дело, а теперь едут к нему на поклон, не предприняв ни одного решительного шага. В этой накаленной обстановке говорить членам ГКЧП, что поездка к Горбачеву без определенных четких целей может быть истолкована только против ГКЧП, было совершенно бесполезно. Все были взвинчены до предела. Варенников подумал, что в этой обстановке наиболее спокойно себя чувствовали два члена ГКЧП: В.С. Павлов,
30
который очень страстно выступал на встрече 17-го августа на объекте АБЦ, и второй – это Г.И. Янаев, который в этих дискуссиях не участвовал, а на пресс-конференции объявил Горбачева своим другом.
Начали формировать группу, которая должна лететь к Горбачеву. Первым назвали Бакланова, как члена ГКЧП, уже побывавшего 18-го августа в Форосе. Затем посчитали, что обязательно должен лететь Крючков и Язов. Варенников полагал, что в этой уже обустроенной ситуации достаточно было бы и одного Крючкова, а Язов мог бы находиться в Москве и влиять на обстановку. Предложили лететь Шеину, но он категорически отказался. Настоятельно просил включить его в список Тизяков: “Я ему (имелось в виду – Горбачеву) все расскажу”, - категорически заявил Александр Иванович, хотя из этой фразы никакой конкретики не следовало, но его просьбу уважили. И, наконец, включили Лукьянова: все подтвердили, что, конечно, это решение верно.
Условились, что в середине дня все они собираются на аэродроме и там же уточнят программу действий в Крыму. А до этого каждый должен набросать проект своих предложений. На этом и расстались.
Все разошлись, но Варенников задержался у Язова. Во-первых, хотел его подбодрить чисто по-человечески. Во-вторых, хотел у него уточнить позицию относительно войск Московского гарнизона. Он ответил, что все необходимые распоряжения командующему войсками Московского военного округа отдал и первому заместителю министра обороны генералу армии К. Кочетову, а также начальнику Генштаба генералу армии М. Моисееву. Они уже взяли этот вопрос на контроль. Варенников распрощался и уехал к себе.
* * *
Варенников никакими вопросами заняться не мог, хотя их было полно, особенно в связи с выводом наших войск из Восточной Европы и расквартированием их на территории Советского Союза. Думы были только об одном – о дальнейшем развитии обстановки в стране и особенно о результатах поездки руководства страны к Горбачеву. Подсознательно он чувствовал, что всех, кто полетел в Форос, ожидает большое испытание. К тому же в памяти еще свежи были фактически негативные результаты первого визита к нему, да плюс ко всему крайне негативная ситуация в Москве вокруг Дома Советов… В общем, все это вместе взятое не могло не создать грозовых облаков. А учитывая характер взаимоотношений Крючкова, Лукьянова, Язова и других с Горбачевым, и то, что они полетели не к отставленному от должности, а к действующему президенту – генсеку, то не трудно было представить, как их встретят в Форосе.
Однако действительные события превзошли самые тяжелые ожидания и предположения.
Но пока члены ГКЧП летели к Горбачеву, Варенников занимался обычными служебными делами. Ближайшим своим коллегам по службе Варенников, конечно, дал необходимую информацию. Затем пригласил отдельно начальника ГШ СВ генерал-полковника М.П. Колесникова, и они с ним долго обсуждали план охраны Дома № 3 МО, расположенного на Фрунзенской набережной, от возможных накатов различных несанкционированных митингов и нападений на охрану Главного штаба Сухопутных войск хулиганствующими элементами.
- Дожились! Через семьдесят с лишни млеет Советской власти государственным органам надо думать о своей защите от сограждан, которые, к несчастью, попали под влияние спецслужб Запада.
Генерал и офицеры Главкомата СВ были все как один вооружены автоматами.
31