* * *
Через два дня пришла телеграмма, чтобы Варенников прибыл в штаб армии с планом расформирования полка и необходимыми справочными документами. Он уточнил у начальника штаба армии генерала Белецкого, какие брать справки, и отправился в Мурманск. У них в порту уже было постоянное место, и портовики их принимали в любое время. На “газике” добрался до штаба. Предварительно обошел важнейших начальников и понял, что на расформирование 6-го отдельного пулеметно-артиллерийского полка и на переброску на Рыбачий 266-го мотострелкового полка 116-ой мотострелковой дивизии дано всего девять дней. Эти сроки озадачили Варенникова – сколько проблем, причем одна тяжелей другой, и такой дефицит времени! Варенников был недоволен всеми начальниками, которые совершенно не представляли, как это все будет выполняться на практике. Получив из штаба армии штат на новый, 266-ой полк, Варенников первым делом произвел все необходимые расчеты: кого, сколько и что они должны вывезти, что и сколько они получили и кого и что они оставляют от старого полка.
Заседание проводилось в зале Военного совета армии. Вел заседание командующий армией, рядом с ним находился начальник армии с пухлыми папками.
Командующий начал с вопроса:
- Все прибыли? – хотя с его появлением начальник штаба отрапортовал, что все вызванные на совещание прибыли.
- А товарищ Варенников здесь?
Варенников поднялся и представился.
323
- Хорошо. Наша задача, как вам уже известно – детально разобрать все вопросы, связанные с расформированием 6-го отдельного пулеметно-артиллерийского полка и переброской на Рыбачий полка 116-ой мотострелковой дивизии. Вы, товарищ Варенников, подробно все записывайте и, если возникнут вопросы, обязательно их задавайте, чтобы никаких неясностей ни у Вас, ни у нас не было. Итак, приступаем к разбору плана по разделам.
И дальше на протяжении всего дня и до вечера, с небольшим перерывом на обед, подробно, но очень нудно тянулось это разбирательство. Однако когда по ходу разбирательства Варенников пытался задать вопросы, то ему было сказано, чтобы он все вопросы систематизировал и по окончании разбора плана задал их по каждому из разделов. Его особенно беспокоило два обстоятельства: первое – это то, что они, во всяком случае, Варенников, теряют на ненужное обсуждение много времени, и второе – никому нет дела до него, хотя у него по некоторым вопросам было принципиально другое мнение.
Вот один из примеров.
Начали обсуждать вопрос, как судами возить с Рыбачьего танки. Около двух часов затратили на то, чтобы отобрать из имеющегося перечня то судно, которое имеет кран грузоподъемностью 40 тонн и может взять в трюм несколько машин. Потом обсуждали, как их крепить, особенно на верхней палубе. А вдруг шторм, а в Баренцевом море он возникает быстро. Обсуждали с теми, кто не будет этим заниматься. Зачем?
Когда покончили с танковым батальоном (а этот вопрос командующий считал центральным и потому оставил его на конец их работы), командарм, довольный собой и своими подчиненными, спросил:
- Надеюсь, вам ясно?
- Нет, не ясно! – ответил Варенников.
Все в изумлении повернулись к нему (он сидел в последнем ряду).
- То есть как – не ясно? Что конкретно, товарищ подполковник, Вам не понятно?
- Товарищ командующий, мне непонятно, как судами вы намерены вывозить танки?
- Так Вы же слышали, как именно все это будет делаться.
- Дело в том, что грузоподъемность нашего пирса рассчитана максимально на 10 тонн. А предлагается, что танк должен подойти к концу пирса, где пришвартован. Судно, и затем судовым краном его станут устанавливать в трюме или палубе. Это не получится.
Лосик растерянно посмотрел на начальника штаба, затем на всех присутствующих и уже резко к Варенникову:
- Так что же Вы сидели и молчали? Вас для чего сюда вызвали?
- Товарищ командующий, я просил Вас выслушать меня, поднимал руку, однако Вы не замечали.
Лосик походил туда-сюда вдоль стола, затем, не обращаясь конкретно ни к кому, вдруг спросил:
- Что Вы предлагаете? Есть выход?
Все молчали.
- Есть четыре варианта, - начал Варенников. – Первый – строить новый пирс, но это
три-четыре месяца и зима. Второй – просить в порту большой морской кран, но я не уверен, что он сможет взять с берега 40-тонную махину и забросить ее на судно, хотя стрела у него и большая. Третий вариант – танковому батальону идти с Рыбачьего в Мурманск своим ходом, несмотря на то, что перевал закрыт. Четвертый – танки законсервировать до лета, а затем перегнать.
Опять наступила тишина. Лосик, потирая лоб, сказал задумчиво:
- Да, одно другого хуже. Но танки оставлять нельзя. Приказ надо выполнить.
324