Вмешался Белецкий:
- Может, у командира полка есть предложение – на какой вариант сделать ставку? Вы как считаете, товарищ Варенников?
- Думаю, что самый верный способ – это вывести танки своим ходом сейчас или летом.
- Летом нельзя – мы нарушим приказ. А сейчас – закрыт перевал.
- Будем пробиваться.
Лосик опять заходил, раздумывая, потом произнес:
- Хорошо. Я утверждаю Ваше предложение. Но смотрите – только без ЧП. Делайте все продуманно и осторожно, чтобы танки не сорвались в пропасть. Я же летом ездил по этой дороге и знаю, что это такое. А сейчас зима…
- Разрешите идти?
- А Вы куда собрались?
- Так я же пришел катером и хочу сегодня отправиться обратно. А это только по морю два часа. К тому же поднимается ветерок. Отпустите меня.
- Но еще вопросы есть?
- Никаких вопросов нет.
- Если есть – оставайтесь и разберите их с начальником штаба армии. Иван Ильич, - обратился Лосик к генералу Белецкому, - разберите с командиром полка все вопросы. Совещание объявляется закрытым, - заключил командующий и с озабоченным видом вышел из зала.
Все задвигались, заскулили. Некоторые косились на Варенникова, похлопывая по плечу, приговаривали:
- Ну, ты даешь!
Варенников подошел к Белецкому. Тот усадил его рядом и сразу приступил к делу:
- Ты как намерен действовать?
- Мы разработали детальный план. В него я внес некоторые поправки, в основном касающиеся сроков, с учетом тех указаний, которые были даны командующим. Хочу просить утвердить план моих действий. Один экземпляр я оставлю Вам. Вы посмотрите, и я буду действовать. Я фактически уже действую. Если будут какие-то замечания – можно уточнить по телефону.
- Но в отношении танкового батальона все-таки не ясно. Как ты намерен его перетащить через закрытый перевал?
- В обеденный перерыв я позвонил к себе и приказал снарядить группу для инженерной разведки перевала. Она должна быть готова после моего инструктажа выйти и провести изучение условий на месте. Одновременно готовится мощный, из нескольких групп, отряд по обеспечению движения. Каждая группа будет на псах выходить на самые опасные участки и, подрывая лед и расчищая полотно дороги, создавать условия для прохождения танков. На всем маршруте до Мурманска у нас будет комендантская служба.
- Всё, договорились. Счастливо!
Они распрощались, и Варенников уехал с тяжелыми раздумьями, сожалея, что пропал день. Домой вернулся ночью: их все-таки прихватил шторм, и катерок покидало на волнах изрядно. Все обледенело. Видимость плохая. Без конца летели снежные заряды,
встречный ветер швырял их суденышко по волнам. Лишь когда зашли в Мотовской залив, стало полегче. Во время швартовки матрос экипажа поскользнулся и упал за борт. Хорошо, что здесь была широкая полоса воды – они смогли его выхватить. А ведь была большая опасность того, что человека могли раздавить между пирсом и бортом катера. Но все обошлось. В общем, домой добрались часа в три ночи.
325
* * *
Медлить было нельзя, особенно с танковым батальоном, тем более он готов выступить в поход через два часа после команды. За это время они без указаний все уже проделали и практически подготовились к маршу.
Как Варенников и предполагал, перевал не был сильно заснежен – сказались потепления и дожди. Ряд участков нуждались в капитальной работе по подрыву наледи. А когда пришлось ставить танковые тягачи, закрепленные анкерами и лебедками – они тянули очередной танк на себя. А он еле-еле проползал на первой передаче отдельные участки. Контрольный трос не позволял соскользнуть в обрыв.
Эпопея преодоления перевала и сосредоточение батальона у моста через реку Титовку заняла 12 часов. Они сделали часовой перерыв: отдохнули, поели, напились крепкого чая и двинулись дальше. Но оказалось, что вся дорога на Мурманск была покрыта сплошным льдом. Поэтому двигаться можно было только на второй передаче, на подъеме же и уклонах переходили и на первую. Можно представить танк на катке – малейший поворот и его корму заносит. Приходилось механиков-водителей периодически подменять хорошо подготовленными для вождения командирами танков и даже офицерами.
Варенников видел, что напряжение было не меньше, чем в боевых условиях. Бесспорно, присутствие его и других офицеров командования полка подбадривало личный состав. Перемещаясь по маршруту и лично пропуская колонну на наиболее опасных участках, постоянно будучи в поле зрения танкистов, освещенные фарами в кромешной тьме полярной ночи, они только этим и вливали силы подчиненным. Варенников хорошо это понимал, вспоминая годы войны.
Ледово-дорожная битва закончилась только в населенном пункте Кола, который находился на берегу Кольского залива, фактически в пригороде Мурманска, куда им было предписано прибыть. Здесь располагался отдельный учебный батальон армейского подчинения. Еще до совершения этого “марш-броска” они договорились с командиром учебного батальона, что он приготовит им завтрак и место для отдыха, возьмет под охрану танки, которые будут построены прямо на площади и передачу их проведут уже после обеда, отдохнув.
Все было сделано, как договорились. Но Варенникова поразило полнейшее равнодушие армейских представителей к этому сложнейшему испытанию. Они лишь посчитали танки, поинтересовались – весь ли прибыл личный состав и, не сказав, ни здравствуйте, ни до свидания, уехали. Варенников позвонил начальнику штаба армии генералу Белецкому и доложил, что батальон прибыл в полном составе без происшествий. Тот похвалил и сказал, что доложит командующему армии. Варенников спросил:
- Мне можно отправляться на Рыбачий?
- А кто будет передавать батальон?
- Заместитель командира полка по технической части с офицерами штаба полка. Они все полномочия имеют.
- В таком случае отправляйтесь. До свидания.