- Я все-таки думаю, что это недоразумение и вскоре эти ошибки поправят, - сказал Варенников.
- Какие ошибки?! Сейчас по телевидению сказали на весь мир, что Язов и Крючков арестованы, как изменники Родины, - сказала она и быстро пошла дальше.
Генералы стояли озабоченные. В.И. Петров повторил свою версию о предательстве. Варенников откланялся, а оставшиеся продолжали обсуждение.
Дома, приведя себя в порядок, Варенников устроился в кресле и стал слушать вопросы жены:
- Ну, хоть сейчас ты можешь меня сориентировать, что происходит?
Варенников начал рассказывать о событиях. Больше вопросов не было, а только одни вздохи. А под конец жена спрашивает:
- так чего же нам ожидать?
- Время покажет, - уклонился Варенников от прямого ответа.
- Может, тебе надо с кем-то объясниться?
- Не думаю. Скорее всего, меня могут вызвать, в том числе на заседание Президиума Верховного Совета. Пока буду сидеть на даче.
* * *
Варенников лег отдыхать поздно. В три часа ночи его разбудил телефонный звонок.
- Слушаю вас, - сказал Варенников.
- Валентин Иванович, мы никак не можем до вас дозвониться.
- Я все время в доме, телефоны не звонили.
- Да нет, не можем дозвониться у входной двери. Откройте нам ее, пожалуйста.
Варенников оделся, зажег везде свет и спустился вниз. Открыл двери – к нему сразу вошло несколько человек. Все рослые, крепкие. Тот, кто пониже и постарше (он оказался полковником МВД Ильченко, но был в гражданском), говорит:
- Я вас отлично знаю по Афганистану. А сейчас вот такая выпала неприятная миссия – доставить вас в Москву.
- Мне надевать военную форму или быть в гражданском? – спросил Варенников.
Его “гости” удивленно переглянулись. Это был глупый вопрос. Ведь все было ясно: группа прибыла с заданием арестовать его и доставить в следственный изолятор так же, как это сделали с Язовым и Крючковым. Арест для него, конечно, был неожиданностью, но его не покидало самообладание. Он спокойно реагировал на обстановку. А вот при чем здесь военная форма, почему он вспомнил о ней – совершенно ему непонятно.
- Старший ответил:
- Лучше в гражданском костюме.
Все (“гостей” было пять и Варенников) поднялись наверх. Жена уже стояла одетая и вся дрожала.
Варенников, не торопясь, стал переодеваться – снял пижаму и намеревался надеть костюм. Все столпились вокруг него. Это несколько раздражало, но и смешило: к чему этот цирк? Каждый был готов задержать его, если он попытается бежать. Во-первых, зачем бежать? Во-вторых, куда бежать? Просто чудеса! А вот ордера на арест не предъявили. Даже Варенников, не имевший опыта в этом деле, знал, что подозреваемому в преступлении при аресте должен предъявляться документ, который должен мотивировать арест (задержание). А наше МВД, как он убедился на своем опыте, решает эту задачу по одному трафарету: и в отношении того, кто схвачен на месте преступления (вор, бандит, насильник и т.п.), и в отношении тех, кто подозревается в совершении
35
политических нарушений (даже министры, маршалы, генералы армии). Подход почти один и тот же.
Ордер на арест не был предъявлен. И не потому, что, мол, так или иначе, считал себя виновным. Наоборот, считал себя совершенно невиновным, но для него просто было бы унизительным открывать дискуссию с милиционерами по этому поводу.
Вдруг полковник спрашивает:
- У вас оружие есть?
- Есть, конечно.
- Надо сдать.
Варенников, сидя на кровати, протянул руку к тумбочке, открыл ее и взял пистолет.
- Нет, нет! Я сам, - засуетился полковник.
- Да, я не буду стрелять! – успокоил Варенников его и протянул ему пистолет рукояткой вперед.
Полковник невольно просиял
Через пять-семь минут Варенников был готов. Взял с собой небольшой чемоданчик для командировок – он всегда у нег был наготове (один на квартире, второй – на даче) - и все пошли вниз: два стражника впереди, один – рядом с Варенниковым (вдруг он рванет в окно), два сзади. Всю эту процессию замыкала плачущая жена. Внизу он остановился, чтобы попрощаться. И все остановились, взяв Варенникова в плотное кольцо. Это уже было сверх его терпения:
- Ну, что вы, как столбы вокруг? Отойдите – я попрощаюсь с женой, - потрясая ладонью перед лицами сзади стоящих, Варенников неожиданно для них так заорал, что они мгновенно расступились. Он обнял Ольгу Тихоновну. Она только рыдала, вся трепетала и еле стояла на ногах. Он понял, что долго эту муку продолжать нельзя и, стараясь успокоить ее, сказал, что кто-то допустил ошибку и скоро она будет исправлена. Они вышли во двор. Оказывается, ворота уже были распахнуты и перед домом стояли две “Волги”. Третья виднелась за воротами. Обратил внимание на другие дома – в окнах был притушен свет, но на его фоне все же вырисовывались силуэты. Конечно, все соседи были свидетелями этого дебильного, со многими нарушениями закона, ареста. Варенников всю оставшуюся жизнь не мог понять – почему арест подозреваемых в политических преступлениях должен проводиться ночью дома? Вероятно, чтобы на остальных нагонять страх? Тогда это верный метод. Еще бы! Какая таинственность. Особо опасный преступник. Если есть сочувствующие – смотрите: то же может перепасть и на вашу долю…
Данный поселок, в котором проживала семья Варенникова – это небольшая деревушка в девятнадцать домов. Одна-единственная, но хорошо освещенная дорога. Дворы некоторых дач, в том числе и Варенникова тоже освещены. Стражники приехали за Варенниковыми и попытались поднять его наружным звонком. Но то ли из-за неисправности звонка, то ли он слабо звонил (внизу у них столовая, а спальня наверху), поднять Варенникова не удалось. Поэтому стражники перемахнули через забор, открыли ворота, проехали на двух машинах к даче, а третью оставили снаружи. Поэтому пошли к соседям и начали Варенникову звонить, чтобы он открыл дом. Как видно, все делалось сугубо “тайно” и совершенно “секретно”. Поэтому весь поселок сидел у окон и наблюдал этот цирк, хотя все можно было сделать в светлое время. И присылать не отделение бойцов-молодцев, а одного умного человека (в крайнем случае, двух), тоже в штатском. На одной машине. С необходимым ордером на арест. Тихо, спокойно. Ведь едут арестовывать нормального человека.
Вполне вероятно, что некоторые работники правоохранительных органов могут смеяться или удивляться рассуждениям Варенникова. Но это потому, что они приучены к
36