не будете чувствовать себя таким оторванным от всего, как это, наверное, было на
Рыбачьем.
- Спасибо, товарищ командующий, за заботу. Когда я должен принять 61-ый полк?
- Пару дней на сдачу и на сборы, а на третий день утром своим катером доберетесь в Мурманск. Здесь Вас встретят и отвезут в Печенгу.
- Задача ясна.
Позвонил генералу Чайке и доложил обстановку. Он минут пять чертыхался, перебирая косточки всем начальникам, а в заключение сказал:
- 61-ый полк это же дыра! Рыбачий – рай по сравнению со 112-ым километром.
Вот так Варенников “в порядке поощрения” попал фактически на четвертый полк.
Сборы были недолгими, но мрачными. Начальник штаба полка подполковник Н. Сологуб подготовил акт о передаче с приложениями. Сели вдвоем с заместителем командира полка подполковником Э. Гринбергом, которому он передавал полк, и Варенников его спросил:
- Вопросы есть?
- Есть.
- Выкладывай.
- Что все это значит – вот эта возня с Вами? Вы же могли, наверное, и отказаться. Это же ведь провальный полк.
- Во-первых, меня никто не спрашивал. Командующий объявил, что я назначен, и все. Во-вторых, если бы и спросил, то я не отказался бы. Просто не мог бы это сделать, хотя знал, что 61-ый мотострелковый полк очень слабый.
- Там командир полка фактически сбежал. Разными путями добился, чтобы его взяли в штаб армии.
- Не будем об этом. Вопросы по службе есть?
Какие могут быть вопросы у заместителя командира полка, с кем решал вместе, как и с другими заместителями, все проблемы. Они подписали акт и договорились, что через час Варенников встречается с офицерами, а через два – он построит весь полк. Как решили, так и сделали. На офицерской встрече Варенников принципиально и тепло высказался об их совместной работе и об их труде, который обеспечивал им победы, пожал каждому руку и пожелал всем хорошей службы и продвижения. Солдат поблагодарил за все то, что они сделали в полку, за высокий уровень боевой политической подготовки, за постоянную, надежную боевую готовность, за сплоченность, подтянутость и отличную военную дисциплину. На его: “До свидания, товарищи!” – полк дружно ответил: “До свидания, товарищ полковник”.
Вот так они распрощались. А сердце опять щемит – опять его частица осталась с полком. Прощание с самыми близкими, в основном заместителями командира полка, было за столом в гостинице. Выпили всего лишь по одной чарке и спели гимн моряков Северного флота – он по традиции стал и их гимном: “Прощайте скалистые горы!”. Действительно, Рыбачий и Средний – оба эти полуострова были скалистыми. И лишь в низине имелся грунт, и там вольготно чувствовала себя буйная растительность – кустарник, травы. Все остальное – это гористая скала, покрытая местами мхом. Особенно тяжелой и мрачной была гора-скала Рокохпахта. “Прощайте скалистые горы!” – с особым чувством пел Варенников в тот вечер. В этой песне, слова которой написал Николай Бунин, а музыку Евгений Жарковский (оба служили и воевали в рядах североморцев) проникновенно все – и слова, и мелодия. Поэтому они часто ее пели, хотя не были моряками, но считали, что Рыбачий – тоже корабль.
Варенников должен был переехать из Озерко в Мурманский порт на ПОКе, поэтому эта песня тем более была кстати. В ней есть такие слова: “Прощайте скалистые горы! На подвиг Отчизна зовет! Мы вышли в открытое море, в суровый и дальний поход.
339