Итак, лед тронулся. Полк мог полностью приобрести все оборудование не только
для электрификации и механизации стрельбища, согласно последним требованиям, но и для освещения и телефонизации военного городка. Кроме того, они могли кое-чем запастись для обмена. А когда Варенников через бывшего военнопленного, попавшего к немцам еще в 41-ом и отработавшего в каменоломнях три года, узнал о целых горах заготовленной щебенки, то у него работа закипела.
Когда в Мурманске они приобрели пилораму и один строгальный станок (лес возили из района Ахмалахти), в будущий город Заполярный по договоренности со строителями Варенников направил взвод из саперной роты, который из их леса (они его приобретали в обмен на щебенку) делал заготовки из бруса для строительства двухэтажного штаба, КПП, КТП, вышки, других помещений на стрельбище и т. д. Кроме того, в обмен на щебень к ним “потекло” из Заполярного многое из того, в чем позарез нуждалась стройка – все, вплоть до оконных пенопластов, дверей, гвоздей, красок и т.д. А для ограждения, то есть забора, и нужд боевой подготовки и хозяйства доску делали уже на своей пилораме.
Электрифицировали весь военный городок и все дорожки, которые вели к медико-санитарному батальону дивизии и в жилой городок. А там была школа, магазин, почта и т.д. Конечно, до Лежинков было далеко, но все же стало посветлее, и настроение у всех сразу поднялось.
Представьте всего на один миг, читатель, поселок и заполярную ночь – кромешная тьма, человек часто идет, руководимый одной интуицией (“где-то здесь должно быть…”), в лучшем случае, если тускло светится окно, можно ориентироваться по этим редким огонькам. И вдруг все освещено прожекторами и другими электрическими установками так, что не только весь поселок, как на “ладони”, но все видно и далеко за его пределами. А когда возвращаешься из далекой поездки, то уже за 5-7 километров видишь в небе зарево, ореол над поселком, хотя сам поселок еще скрывают окружающие сопки.