- Доктор хочет, чтобы Вы облегченно вздохнули.
- Почему?
- Потому что и школьнику ясно, что сокращение – это удар по Вооруженным Силам. Чтобы снять напряжение. К чему клоню? Только Вы не обижайтесь.
- Выбросьте Вы это увольнение из головы и делайте свое дело – хорошо, доктор. Только я думаю, что ни Вам, ни мне нет смысла касаться этой области.
- Согласен. Но я затеял этот разговор лишь для того, чтобы у Вас на сердце полегчало.
Они с Дворкиным расстались. Дворкин пошел к себе. Варенников, дав необходимые распоряжения строителям, отправился в штаб. Шел и думал. Зачем разговор был нужен доктору. Значит, закон затронул народ, Хрущев уже и так наломал дров. Однако он был доволен тем, что у нашего народа присутствует дух откровенности, что продемонстрировал Дворкин.
* * *
В это время между Варенниковым и заместителем командира дивизии полковником Пащенко, у которого Варенников в свое время в Мурманске принимал 56-ой стрелковый полк, появился новый раздор. Пащенко нагрянул на полковое стрельбище в самый разгар работ по ее электрификации. Фактически стрельбище было разворочено, а конца работам не видно. Полк договорился с соседним 10-ым мотострелковым полком, что он будет выдавать им свое стрельбище два дня (пятницу и субботу) на период ремонта их учебной базы. Кроме того, в полку был стометровый тир, где постоянно стреляли из мелкокалиберного орудия. То есть навык не утрачивался. Но продолжать учебу с таким стрельбищем, как у них, нельзя. Представленные мишени по старинке показывали солдаты из блиндажа, как говорится, дальше некуда.
В это время на дивизионном складе уже год лежало огромное количество подъемников мишеней. Не было также кабинета хозяйства и пультов управления. Последние изготавливали сами, а кабель и провод им давали моряки. Пащенко приехал и ахнул:
- Вот что натворили! Кто дал вам право прекращать огневую подготовку? В самый разгар боевой учебы вы прекратили все стрельбы, и когда они возобновятся, совершенно неизвестно! Вы меня игнорируете, но у командира дивизии Вы спрашивали разрешения на переоборудование стрельбища?
- Нет, не спрашивал. Это действительно моя ошибка. Но огневая подготовка в полку не прекращена.
И Варенников рассказал, как организована учеба и что примерно через месяц они намерены стрельбище запустить. Пащенко схватился за голову.
- А если нагрянет инспекция? Да и вообще, стрельбище не работает целый месяц. Где это видано? Нет. К Вам надо принимать меры. Только приступил руководить полком – и столько уже наворовал.
Пащенко уехал, даже не попрощавшись. А Варенников думал – звонить или не звонить командиру дивизии о скандале? Решил не звонить, но через два-три дня узнал от Анатолия Николаевича Прутовых, что Пащенко докладывал командиру об их стрельбище. Прутовых ответил Варенникову, что в отношении стрельбища ему действительно никто ничего не докладывал. Тогда Пащенко стал склонять комдива к решению проверить ход боевой подготовки в полку, но поддержки не получил. Комдив якобы сказал: “Рано. Тем более что по вопросам боевой подготовки полк недавно проверила армия”.
Действительно, на пятый-седьмой день пребывания Варенникова в полку, их
348
подняли по тревоге, и они выдвигались в запасной район сосредоточения, где получали боевую задачу. Руководил всем этим первый заместитель командующего армией генерал
армии Василий Иванович Давиденко, который когда-то в Мурманске командовал 67-ой стрелковой дивизией, а сейчас после окончания Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил вернулся в Заполярье и выступил уже в новом качестве. Опытный военачальник, глаз у него набитый, сам быстро разбирается в обстановке и особенно в людях. Может “зажечь” капитально вопросами и сложными задачами. Но если видит, что подчиненный старается решить эти задачи и не расползается, как парафин в жидком состоянии, то он его поддерживает и даже помогает. Хорошее, но, к сожалению, редко встречающееся у начальства качество.
Так вот, по тревоге вышли в назначенный район, однако много техники осталось и в полку, и по пути в район сосредоточения. Причин было много: неисправность двигателей и ходовой части, аккумуляторов, слабая подготовка механиков-водителей. Были и другие “грехи”. А все это важнейший показатель. Они его не выполнили, следовательно, не могли претендовать на положительную оценку. Это, конечно, было большим огорчением. Но они сделали все, чтобы вытянуть и собрать технику в полевых условиях: натянув палатки, организовали ремонт техники, как на войне.
Все это оказало влияние на проверяющих и генерал Давиденко, делая “разбор” и подводя итоги, пришел к убеждению, что полк в ближайшее время подтянется. Конечно, не уложится в оценку, а по существу получить двойку, радости мало. Но то, что им верят и на них надеются, на их моральном состоянии сказалось положительно.
Однако вернемся к тому, что произошло у Варенникова с Пащенко. К сожалению, вместо того, чтобы помочь им в реконструкции стрельбища, он старался при каждом случае “лягнуть” полк. Это не могло продолжаться бесконечно, и Варенников решил на первом же партактиве выступить и “влить” ему так, как он этого заслужил. Внутренне Варенников чувствовал, что делает, наверное, не то - не следует затевать склоки и разбирательства, надо быть выше всего этого. Но если бы он касался лично его – можно было бы молчать. Но когда огульно охаивается весь полк, причем постоянно, то терпеть это было нельзя.
Как бы то ни было, но время шло, и дела в полку продвигались. Полк “заболел” борьбой за хороший быт и образцовый порядок. Кстати, обходя вечером казармы (это у Варенникова было правилом), он повстречал всех своих “субчиков”, так их называл генерал Ягленко, которых при расформировании пулеметно-стрелкового полка на Рыбачьем он отправил в 131-ую мотострелковую дивизию. Виктор Титович Ягленко как-то ему говорит:
- Ну, вот, Валентин Иванович, собрал ты всех “отпетых” и сунул их в дивизию. А Варенников возьми – да всех и отправил в 61-ый полк. Кругом сопки, не сбегут. Это же не Печенга. А теперь вот ты сам к нам пожаловал, и тоже в 61-ый. Как же иначе? Надо к своим их назначить, тогда и работать легче.
- Да ладно уж, товарищ генерал.
- Что – ладно? Знаешь поговорку: “Не плюй в колодец?..” Вот так-то.
Хорошо, Прутовых поддержал:
- Валентин Иванович поправит дела. А мы ему поможем.
Так вот, обходя вечерами казармы, и встречая знакомые лица, Варенников чувствовал, что они тянутся к нему, как к родному. Конечно, он недолго с ними беседовал, говорили о том, как сделать, чтобы легко служилось и весело жилось. Находил у них поддержку, а это очень важно получить поддержку тех, кто когда-то нарушал порядок.