состоянии войны! Другое дело, что на его территории сосредотачивается группировка войск стран, с которыми мы уже воюем и принято решение внезапным ударом ее разгромить. Но переход государственной границы – это прерогатива правительства, а не ваша, полковник. Метод и место высадки нормальные, а время не годится. Вам дадут добро на начало действий только после того, как правительство объявит, что мы с этой страной в состоянии войны, поскольку она нарушила наш договор о недопущении на свою территорию войск других государств. Переделайте эту часть, и тогда мы все будем слушать, - заключил маршал.
Переделать он, конечно, переделает. Но какое напряжение ему пришлось перенести! Чего это стоило!
* * *
Учение прошло напряженно, но без особых потрясений. Конечно, маршалу В.И. Чуйкову хотелось, чтобы войска действовали активнее, но фактически с техникой, тем более тяжелой, они могут передвигаться только на дорожных направлениях. Обходящие отряды могли быть только легкими и состоять, как и в прошлом, из подразделений на лыжах и волокушах. А в начале зимы, когда снег еще не глубокий и весной, когда снега много, но уже образовалась твердая, заледеневшая корка наста, могут быть использованы ГТС.
В ходе учений в основном использовались вопросы тактики и оперативного искусства. Какое они нашли окончательное выражение в выводах – в дивизии так и не удалось услышать. Разбор носил другую направленность – разбирались детально действия войск, штаба и командиров. Ну, а тональность оценки в устах В.И. Чуйкова всегда одинаковая – беспощадная, безжалостная критика.
Главным недостатком считалось то, что все и всё привязано к дорогам, а темпы наступления – крайне низкие. “Нет свободного, смелого маневра во фланг и тыл противнику”, - говорил Чуйков. А все сидели, слушали и думали: а как его совершить в зимних условиях с той техникой и вооружением, которое у нас имеется?! Будь у нас аэросани или гусеничные вездеходы с крайне малым удельным давлением на грунт – другое дело. А с теми средствами, что имели войска – это просто невозможно.
* * *
Разбор закончился. На улице мела пурга. Прогноз на завтра (на воскресенье, на которое назначена охота) еще хуже. У Варенникова было смешанное настроение: тяжелый осадок от разбора скрашивали радостные вести синоптиков: Варенников надеялся, что охота в пургу, конечно, не состоится. Хотя медвежатники, представьте, все-таки нашли на вертолете двух шатунов и одну берлогу, причем недалеко от дороги. Когда Варенников поинтересовался о маршале, то ему сказали, что он уже приехал в свой вагон и там будет ночевать. Сегодня вечером вагон цепляют к поезду “Мурманск – Москва”. Маршал знает о прогнозе погоды на завтра, поэтому охота не состоится. Для Варенникова это была наиболее приятная информация.
362
* * *
Пробыв в должности заместителя командира дивизии два с половиной года, Варенников, конечно, приобрел значительные навыки руководства войсками. Практически все вопросы жизни, быта, боевой учебы и т.д. командиры частей Печенгского гарнизона, где Варенников возглавлял оперативную группу дивизии, решали с ним на месте. Лишь особо важные и принципиальные проблемы обязывали его звонить командиру дивизии в Мурманск или разрешать их, когда комдив приезжал в Печенгу.
Приезды его были частыми и знаменательными. Сергей Иванович, не торопясь, выходил из машины, закладывал правую руку за борт шинели, вторую – за спину и, как правило, спрашивал:
- Ну, как тут у вас дела, печенеги?
Варенников в тон комдиву отвечал:
- А у нас с вами, товарищ командир, дела в Печенге идут неплохо.
И начинал подробно докладывать по установившейся схеме, но уже в штабе оперативной группы. В заключении предлагал порядок работы – в зависимости от того, на сколько дней он приезжал. Конечно, каждый его приезд оживлял работу в частях. А в целом боевая учеба шла нормально.
Периодически проверяли дивизию и армейские начальники. Как правило, это был заместитель командующего армией по боевой подготовке генерал-майор В.Г. Ягленко – бывший командир этой дивизии. Частенько с его приездом в жизни частей дивизии тоже появлялось оживление.