Старший группы, видя, что Варенникову многое не ясно, сказал: “Все в пределах
нормы, продолжайте решать задачи по плану боевой и политической подготовки” Это в какой-то степени сняло напряжение, но не полностью.
* * *
Утром Варенников доложил обстановку командарму. Тот начал допытываться и добираться до всех подробностей, сказав при этом, что он, Лосик, тоже собирался приехать, но командующий войсками категорически запретил делать это. Командарм все напирал на Варенникова:
- А как командующий войсками реагировал?
Варенников прямо ответил:
- Никак не реагировал.
- Этого не может быть. Он, конечно же, высказывал свое отношение, делал оценки.
- Это Вы так предполагаете, товарищ командующий, фактически же ничего этого не было.
- Нет, нет. Такого не могло быть! Я знаю Михаила Ильича Козакова – он очень конкретный человек. Это Вы, наверное, были невнимательны. Посмотрим, чем это для нас всех аукнется.
Конечно, Варенников был раздосадован. Мало того, что от Козакова лично не получил никаких указаний, так еще и Лосик сомневается в его внимательности, забеспокоился, какие будут последствия. Ко всему этому добавились звонки командиров полков: “Что сказал командующий войсками?”. А как он может открыть им, что он вообще ничего не сказал? Пришлось разводить дипломатию. Тем, у кого он лично не был, Варенников успокаивающе говорил: “Серьезных замечаний нет, я пришлю перечень вопросов, на которые надо обратить внимание”. А командирам тех частей, которые командующий посетил, ему не оставалось ничего другого, как сослаться на весь ход смотра командующим войсками. Но такие, как командир Пинозерского 279-го мотострелкового полка подполковник Валентин Иванович Крапивин (весьма острый на язык), не успокаивались:
- Товарищ командир, - обращался он к Варенникову, - ну, Вы поймите меня: вот, например, приедет даже генерал Ягленко, увидит какие-то недостатки и мощно отм… отругает – мне все ясно и понятно, что и как надо делать. А здесь – не хвалит, ни ругает, и вообще ничего не говорит. Это как понять?
- Ну, и радоваться вам надо, что командующий войсками не высказал никаких замечаний, - лукавил Варенников. – А то, что он в основном молча осмотрел все объекты, познакомился с ходом боевой учебы, выслушал ваши доклады, не значит, что он не сделал никаких выводов. Он все видел, даже больше нас с вами, все слышал и все запомнил. Так что за него вам беспокоиться нет необходимости.
* * *
Осенью того же 1963-го года для подведения итогов за год из Ленинграда приехала комиссия, которую возглавил первый заместитель командующего войсками округа генерал-полковник, тоже Козаков и тоже Михаил, но только не Ильич, а Петрович, Михаил Петрович Козаков. До этой должности командовал Северной Группой войск. И отнюдь не приветствовал, когда говорили: “Товарищ генерал-полковник”, хоть вида не показывал, что недоволен.
368
Проверка началась со строевых смотров. Михаил Петрович решил лично провести смотр полка в Пинозеро у Крапивина. Полк был подтянутый, командир полка лично являл собой образец. Он даже их всех перехлестывал в чем-то сверх, но, в целом, Варенников был даже рад, что председатель комиссии сделал такой выбор.
В назначенное время комиссия вместе с генерал-полковником приехала в полк. Все выглядело на редкость нарядно, даже празднично. Новый снег “освежил” все вокруг, в том числе вычищенные дорожки и особенно строевой плац. Много различных транспарантов, плакатов, флагов и различной наглядной агитации. Даже один из политработников из числа ленинградцев бросил безадресно реплику (но так, чтобы слышал генерал): “Зачем так много флагов?”. Михаил Петрович остановился, поправил свои усы – а они торчали своими концами вверх – и, глядя вокруг, разъяснил:
- Так ведь у них сегодня праздник! Они отчитываются за год боевой учебы, а вы говорите – зачем флаги?! Ну и что, если здесь есть и лишнее, но сам факт, как они прилежно к этому подошли, какое они сами придают этому значение – это уже хорошо. И не надо их корить за то, что у них все красиво и нарядно. Теперь посмотрим, как они подготовлены.
Полк уже был построен. Боевое знамя в строю, погода отличная – ветра нет, появилось солнце, морозец. Генерал Козаков подошел к строю, а вся комиссия выстроилась против полка у трибуны. Командир полка доложил генералу, что полк построен для смотра. Генерал поздоровался – личный состав ответил дружно, четко и очень громко, так громко, что создалось впечатление, будто у каждого солдата микрофон. Генерал даже почему-то оглянулся. Потом он вместе с командиром полка обошел строй, вышел на середину плаца, дал команду ”вольно” и разрешил приступить к опросу личного состава. Эта процедура была закончена в течение часа. И перешли к самому интенсивному – к торжественному прохождению с песней.
Торжественное прохождение было не только четким и красивым, но и мощным – широкий шаг и очень твердая поступь. Для усиления звука Крапивин укрепил микрофон вдоль плаца справа и слева от трибуны на щитах наглядной агитации и велел включить все немногочисленные динамики. Было очень эффектно и торжественно. Личный состав выглядел безукоризненно. Варенников смотрел на генерала, а он достал носовой платок и вытирал глаза – растрогался старый воин. Когда прохождение закончилось, генерал подозвал командира полка и говорит (чуть ли не полушепотом):
- Пройдите еще раз торжественным маршем.
Командир полка побежал к полку, быстро прошел вдоль строя, очевидно, предупреждая, что будет повторное прохождение, потом вышел на середину и скомандовал:
- Полк, равняйсь! Смирно! К торжественному маршу… Далее по уставу должны были идти слова: “На одного линейная дистанция…” Но он сказал другое: “На отличную оценку!” и далее все то, что требовал устав.
Когда он это ляпнул, Варенников понял, что командир несколько обнаглел и надо его в удобный момент одернуть. У Крапивина это бывало: как только хорошо получается, то тут же отрывается от земли и витает в облаках. А в итоге может сесть в лужу. Надо было срочно поправить. Глядит Варенников на генерала. Вроде все нормально. Но члены комиссии хихикают. Конечно, они “засекли” эту выходку.
Полк прошел второй раз так же четко, как и первый, и вышел в исходное положение. Командир полка, чеканя шаг, подошел к трибуне и, обращаясь к генералу, спросил: “Разрешите унести знамя и подготовиться к прохождению с песней”. Генерал разрешил. Прошла церемония уноса знамени. Это тоже интересный и торжественный акт, и прошел он достойно. Тогда командир полка еще раз подошел к трибуне и спросил разрешения у Козакова, чтобы после прохождения всех подразделений с песней спеть
369