готовы, однако, не было оборудования. И Варенников показывал комиссии эти помещения, что, несомненно, возымело значение для получения всей оснастки в течение декабря-января. Забросили в дивизию и много запчастей. Разумеется, на техническом оснащении частей это сказалось решительным образом.
В 1964-ом году на должность командующего армией был назначен генерал-майор В.Г. Куликов, а первым заместителем к нему – генерал-майор Бакметьев. Буквально через несколько дней после своего назначения Куликов объехал войска армии уже в новом качестве. Побывал он и в Кандалакше. Его, конечно, поздравили и пожелали успехов. Когда Варенников с ним остался вдвоем, Куликов сказал ему:
- Вот что, Валентин Иванович, я знаю, что на протяжении всех лет службы в Заполярье ты (он перешел уже на “ты” – все-таки командарм) никогда лично не ездил в отпуск летом. Теперь будешь каждое лето получать парную путевку на море и отдыхать так, как отдыхают многие.
Никак не комментируя, Варенников сидел напротив Куликова и улыбался.
- Ты чего смеешься? Готовься – в следующем месяце поедешь с семьей в Крым.
- Большое спасибо, товарищ командующий, за заботу. Это было бы неплохо, - неуверенно ответил он.
* * *
Действительно, все годы Варенников ездил отдыхать дней на 15-20 в декабре или январе – за прошлый год. Но были и такие годы, когда вообще в отпуск не ездил. А тут вдруг такое решение! Оно, конечно, звучало заманчиво, но в то же время, с учетом полученного опыта, воспринималось с недоверием. И вдруг действительно Варенников получает путевку на жену и на себя в Гурзуф. Мало того, начмед армии звонит ему и говорит, что в Гурзуфе уже заказали номер:
- Можете брать детей и ехать.
Варенников был на седьмом небе. А дома вообще ликовали. Позвонил он командиру, поблагодарил его от себя и семьи. Откровенно сказал ему, что даже не верится, хотя путевки на руках.
- Вот так будет всегда – только летом и на море, - подвел черту Куликов.
Все это происходило в середине августа 1964-го года. Варенниковы собрались, благополучно добрались до берега Белого моря, до берега Черного моря, то есть от Кандалакши до Гурзуфа. Все как в сказке. Даже двухкомнатный номер.
Проходят первые сутки. Они плавают, загорают, вдыхают ароматы чудесного приморского парка их санатория. Проходят вторые сутки – все вроде спокойно, но в душе что-то тревожно. Однако они уже расхрабрились и на третьи сутки после обеда решили пройти по всему гурзуфскому побережью и изучить, что и как здесь представлено. Впечатлений было много. После интересной прогулки зашли в столовую, поужинали и пошли к себе в номер. А здесь их ожидал сюрприз – дежурная вручила сразу две телеграммы. Обе приблизительно одного содержания, но одна из Ленинграда за подписью командующего войсками округа, а вторая – из Петрозаводска за подписью командарма. Было сказано, что уже завтра Главная военная инспекция начинает проверять дивизию, и что он должен немедленно прибыть к месту службы.
Варенников ничего не понял. Ведь всем хорошо известно, что о начале инспектирования с перечислением конкретных дивизий становится известно за 7-10 дней. А здесь – всего за двое суток?! До его отъезда в отпуск наверняка было известно, что его 54-ую мотострелковую дивизию тоже будут инспектировать. Почему же его отправили в отпуск? Но как бы он ни возмущался, однако время – дорого, надо действовать. Вдруг
372
приходит дежурная и приносит еще одну телеграмму – уже из Кандалакши за подписью заместителя командира дивизии. Она подтверждала две первые. Варенников отправился с этими телеграммами к начальнику санатория. Тот дал ему машину добраться до аэропорта и в его присутствии связался с комендантом города, который пообещал лично втолкнуть его в какой-нибудь самолет на Мурманск. А из Мурманска Варенников будет пытаться любым ночным поездом добираться до Кандалакши.
В Симферополе на аэродроме его действительно ждал комендант города, полковник. Шла посадка на мурманский самолет. Он уже договорился о том, что Варенникова возьмут на борт. Он на всякий случай держал с собой телеграмму. За билет он расплатился уже на борту самолета. Через три часа Варенников уже был в Мурманске – это аэродром южнее Мурманска. На такси добрался до железнодорожного вокзала. Но дежурный комендант сказал, что, кроме поезда “Мурманск – Москва”, других нет. А он приходит в Кандалакшу на час позже в сравнении с поездом “Москва – Мурманск”, с которым приезжает инспекция. Варенникова это не устраивало. Начинает перебирать товарные поезда. Один отправляется через час и останавливается в Кандалакше. Приходит за полтора-два часа до прихода поезда из Москвы. Это был прекрасный вариант! Дежурный комендант передал его какому-то железнодорожному начальнику, а тот привел его прямо к товарняку, познакомил с бригадой на тепловозе, предупредил, что Варенников поедет до Кандалакши. Затем отвел на тормозную площадку в середину состава. Там никого не было. Минут 10-15 посудачили. Тут подошел мужичок в брезентовом плаще, бросил на площадку свою сумку и сверток, зажег и подвесил фонарь. Разговорились. Оказалось, что они ждали именно его. Величали его Петром. Он сам сказал Варенникову с гордостью: “Я хоть и не Великий, но Петр”. Железнодорожный начальник, распрощавшись, ушел, а они остались вдвоем. Петр обошел весь состав, постукивая молоточком по колесам и куда-то заглядывая. В установленное время состав дернулся и, набирая скорость, покатился.
Петр скептически посмотрел на легкую одежду Варенникова, развернул свой сверток, достал такой же, как у него, плащ и дал Варенникову: “Набрось на плечи, без него продует насквозь. Не бойся, там никаких паразитов нет”. Последние слова он добавил, когда Варенников начал внимательно рассматривать эти брезентовые доспехи – плащ с капюшоном, который пристегивался. Варенников, естественно, поблагодарил и надел. Петр кое-что поправил и, любуясь своей работой, оценил: “Вот теперь нормально”.
До Кандалакши их товарняк “пролетел” без единой остановки. Петр оказался неразговорчивым, да и у Варенникова не было желания говорить о чем-то постороннем – все мысли были в Кандалакше.
Правда, кое-что он выяснил. Оказывается, он сам родом из Медвежьегорска, а свояк его – сверхсрочник, Михаил – водитель танка, служит в учебно-танковом батальоне в Пиндушах, где Варенников когда-то проходил курсы танкистов (он припомнил этого старательного и опытного старшего сержанта). Кроме того, Варенников понял, что состав в основном предназначен в Харьков (в порту загружали какое-то оборудование), но вторая половина будет отцеплена в Петрозаводске. Вот почему сам Петр и располагался в месте расцепки.
В Кандалакшу прибыли около двух часов ночи. Распрощался с Петром, как с родственником. Пожелал ему всего наилучшего, пригласил в части в Кандалакшу. Он все улыбался своим щербатым, прокуренным ртом и ничего не говорил. Лишь в конце выдавил:
- Ну, бывай.