* * *
Сборы, как всегда, были недолгими. Но прощания – душевными и теплыми. В установленное время Варенников прибыл в академию. Варенникову выдали на семью из четырех человек трехкомнатную квартиру в академическом общежитии на проспекте Вернадского, дом 25. И хоть комнатки были небольшие, но они полностью обеспечивали их потребности. Варенниковы даже могли принимать гостей на несколько суток. Кстати, у них останавливался и командарм В.Г. Куликов со своей супругой Марией Максимовной.
В первый же день они приступили к приведению квартиры в порядок. Провели разведку в отношении школы для ребят, познакомились с соседями. Вдруг через два дня вызывают в академию. Приходит – ему вручают телеграмму следующего содержания:
Генерал-майору Варенникову срочно прибыть к командующему войсками округа генералу армии Козакову т.ч.к.
Попытки Варенникова навести справки – что случилось, к чему ему готовиться, какие взять документы и т.д. – были бесплодны. В этот же день 29-го августа вечером выехал поездом “Красная стрела” и утром 30-го прибыл в штаб округа. И прямо в приемную командующего в надежде, что сможет предварительно разобраться в обстановке. А вдруг он поломал все с его учебой? Это был бы тяжелый вариант, но если это произойдет, рассуждал Варенников, то будет проситься на свою родную дивизию. Все-таки столько туда вложено, да и дела идут неплохо.
Приходит в приемную – все знакомые лица. Не успел Варенников открыть рот и спросить, что происходит, как порученец говорит: “Командующий ожидает Вас, заходите”. Варенников попытался все-таки уточнить, а ему в ответ: “Там все узнаете”, - и открывает ему дверь. Варенников собрался и шагнул через порог – была, не была!
- Товарищ командующий, генерал-майор Варенников по вашему приказанию прибыл.
- Варенников не стал говорить: “слушатель Военной академии Генерального штаба”, чтобы этим не раздражать Козакова. Он же был против его учебы. Мало того,
384
его фактически зачислили слушателем против его воли.
Кабинет командующего был небольшой, но очень уютный, с шикарной лепкой и росписями. Посреди комнаты стоял длинный стол для заседаний, а в конце поперек – письменный стол командующего. Он сидел под большим красивым сводом арочного типа. Сам выглядел весьма эффектно: сверкающий, переходящий в большую лысину лоб, розовое лицо и буквально красные щеки, небольшие, но выразительные глаза, пушистые, свисающие вниз усы, нарядный китель с планками многих наград. Словом, Козаков – во всей своей красе, на голубом фоне стены и под сводом – был как святой.
“Ну, что мне выдаст этот святой пророк на сей раз?” – подумал Варенников после доклада о прибытии. Доложил и застыл у двери (на всякий случай). Командующий, не торопясь, довольно легко поднялся и степенно подошел к Варенникову, улыбаясь в усы и на ходу говоря:
- Здравствуйте, товарищ Варенников, здравствуйте!
Чувствуя “мирную” обстановку, Варенников тоже сделал несколько шагов к нему навстречу. Козаков поздоровался за руку, усадил Варенникова ближе к столу, а сам вернулся на свое место. И окая, конечно, начал издалека:
- Как Вы адаптировались в академии? Кто из наших в вашей группе? Как устроились с жильем? Забрали ли Вы семью? А кому передали дивизию?
Варенников охотно и подробно отвечал на все вопросы, чувствуя в них добрую основу, отсутствие какой-нибудь опасности. И не скрыл, удивился Варенников такой необычной разговорчивости Козакова. Затем его вопросы сменились пространной тирадой. Он говорил, что Варенников хорошо командовал дивизией, что дивизия по ряду причин была “серой”, а он ее поднял, и она стала лучшей, что Варенников способный командир и т.п. В общем, продолжал в этом духе несколько минут. Видимо, во время его речи Варенников выглядел не лучшим образом, потому что Козаков вдруг его спрашивает:
- Вы что так удивленно на меня смотрите? Я говорю так, как оно есть. Не преувеличиваю. И командующий (Козаков в словах командир и командующий буквы “о” заменял в разговоре на “у”) подписал приказ, где объявляет всем благодарность и награждает часами. Поздравляю Вас.
Варенников встал.
- Служу Советскому Союзу! – как всегда громко ответил.
И, наконец, ошалевший, во все глаза смотрел на Козакова. Он никогда и нигде не говорил много. И тем более был очень скуп на поощрения и похвалу, особенно в такой форме. Что это с ним произошло?
Командующий вручил Варенникову красивую, сафьяновую, малинового цвета папку, где был приказ, а также коробочку с часами. Сказал на прощание: “Спасибо. Желаю Вам хорошей службы! До свидания”. Варенников ушел, но еще долго сидел в приемной, приходя в себя. Ребята посмеивались: “Вот видите, как все хорошо”.
До отхода поезда у Варенникова был весь день. Он обошел всех своих друзей и товарищей. Зашел, конечно, и к начальнику штаба округа генерал-лейтенанту Ивану Ильичу Белецкому, который давал ему телефонограмму. Это был весьма общительный, умный и деловой человек. Он был рожден для штаба: всегда все знал, все помнил, все связывал, своевременно и толково отдавал распоряжения, был всегда надежной и верной опорой командующего. Варенников все ему рассказал. Иван Ильич на удивление Варенникова – чем вызвано такое внимание командующего – ответил однозначно:
- Он сам уже сожалел, что противился Вашей поездке в академию, и, тем более что Вы уехали так незаметно. Михаил Ильич чувствительный человек, потому этим шагом решил все поправить.
Конечно, Варенникову все это имитировало. В Москву вернулся в приподнятом
385