человек он твердый и решительный, не склоняется ни перед кем. Глубоко и всесторонне
разбирает все вопросы. Очень работоспособный и выносливый. Терпеть не может бездельников. С утра включается в какое-нибудь дело (стройка, учение), и проводит весь день на ногах, ни разу не присев, только вечером куда-нибудь забредет пообедать и заодно поужинать. Причем и в ходе трапезы будет все время касаться вопросов прошедшего дня.
Николай Васильевич обратил внимание Варенникова на одну особую черту в характере Кошевого – не допускает вмешательства в беседу, которую он ведет с каким-нибудь лицом или группой. Сразу следует вопрос: “А ты кто такой? Кто тебя уполномочивал на этот разговор?”. Поэтому пока он не закончит тему, лучше помалкивать. В конце, если главком посчитает нужным, он может спросить: “Вопросы есть?”. Однако вопросы должны быть короткие и ясные.
Да, ко всему этому Варенникову надо быть готовым, и он был генералу сто раз благодарен за ориентацию
* * *
На следующий день, как и планировалось, Варенников с Горбанем объехали гарнизоны двух дивизий. Почти нигде не задерживались и, тем не менее, только на беглый осмотр со стороны потребовалось более 12 часов. А еще через сутки утром выехали к главкому в Бадзаров.
Они приехали почти за час до назначенного времени. Начальник санатория, принадлежащего Группе войск, предложил им пока с ним погулять, он готов показать все достопримечательности, особенно огромное красивое озеро и различные построенные сооружения. Но те отказались, тем более что главком тоже был на прогулке. Решили отсидеться в гостевом доме и посмотреть свежую прессу.
В установленное время прибыли в дом, где остановился главнокомандующий. Василий Моисеевич шествовал впереди, Варенников – за ним. В просторной гостиной находились маршал и его жена. Горбань четко представился – прибыл в связи с назначением на новую должность и убытием из Группы. Петр Кириллович тепло его поприветствовал. Затем Василий Моисеевич подошел к жене главнокомандующего и, склонив голову, поцеловал руку. Все это время основное внимание было сосредоточено на Василии Моисеевиче, так что Варенникову неудобно было вклиниваться и обнаруживать свое присутствие. Выбрав удобный момент, Варенников все-таки представился главкому. Он мельком взглянул в его сторону и, не подавая руки, широким жестом предложил всем сесть.
- Ну, Василий Моисеевич, рассказывай, как наши дела, - начал главком.
И Горбань начал. Вначале – издалека. Вот, мол, наконец, прибыла замена, и он может уже уехать в Киев. Конечно, если бы не болезнь, то можно было бы с превеликим удовольствием еще послужить под знаменами знаменитого полководца.
- Ну, хватит, хватит. Давай о другом, - не очень настойчиво запротестовал Кошевой.
- Дорогой Петр Кириллович, и в годы войны, и сейчас я многому у Вас научился и лично Вам обязан всем. Потому, какого бы вопроса я ни касался – все будет непременно связано с Вами.
И далее Горбань обратился к некоторым воспоминаниям. Кошевому это явно импонировало, и они вдвоем воскрешали эпизод за эпизодом из жизни Группы войск (в основном речь шла об учениях). Иногда вставляла фразу и жена главкома. Варенникова как будто здесь вообще не было. Ему иногда даже становилось смешно: ведь такой
410
уровень – главнокомандующий, маршал Советского Союза, дважды Герой, возраст за 60 –
и вдруг такое ”внимание” офицеру, который прибыл служить в Группу на высокую должность. Сказать, что таков уровень его интеллекта воспитанности, культуры, Варенников с первой встречи тоже не может. Да и судя по его высказываниям и галантности, проявленной в отношении генерала Горбаня, это было бы несправедливо. Видно, таков был уже выработанный годами стиль отношения к тем, кого он не переносил, но вынужден по определенным причинам терпеть. Варенников вспомнил слова Якубовского: все перемелется. Это у него такой характер. Но если у него такой характер, то Варенников представляет, что сейчас на душе у Петра Кирилловича, хотя внешне все хорошо и даже весело.
Прошел час. Жена главнокомандующего начала посматривать на часы. Василий Моисеевич понял, что время исчерпано. Он встал и начал трогательно благодарить Петра Кирилловича за все. Остальные тоже поднялись и начали одновременно потихоньку перемещаться к выходу. Наконец, главком обнял генерала Горбаня, троекратно расцеловал и пожелал ему доброго здоровья и хорошей службы. То же самое сделала и жена Кошевого. И при прощании маршал Кошевой не только не подал Варенникову руки, но не глянул в сторону Варенникова.
Варенников с Горбанем шли и молчали. Каждый думал о своем. Потом Варенников напомнил Горбаню, что у них сегодня по плану 10-ая Гвардейская танковая дивизия. Василий Моисеевич предложил заехать в расположенный неподалеку штаб Группы – доложить начальнику штаба о визите к главкому и заодно пообедать. А затем отправиться в Потсдам, в 10-ую танковую. Это – “рукой подать”.