* * *
Владимир Владимирович Туронтаев принял их с распростертыми объятиями и сразу повел в столовую.
- Я знаю – вы не обедали. Мне звонил главком, рассказывал.
Потом, обращаясь к Варенникову:
- Ну, как Вам наш Петр Кириллович?
- Видно, очень деловой человек. Судя по рассказу с Василием Моисеевичем, он прекрасно знает войска, их проблемы, - коротко ответил Варенников.
- А какие он поставил Вам вопросы?
- Никаких. У меня создалось впечатление, что я для него вообще отсутствовал, все внимание было обращено на Василия Моисеевича.
- Это у него бывает. Ну, да ничего – все устроится. А что касается Василия Моисеевича, так он этого внимания заслуживает. Можно было бы по чарке выпить и за прощание, и за встречу, и за службу, но Василию Моисеевичу нельзя.
- Они хотели после обеда ехать в 10-ую Гвардейскую танковую. Наверное, лучше крепкого чая.
Так и решили. Но Варенников прикинул сложившуюся обстановку, попробовал идти дальше:
- Товарищ генерал-полковник…
- Можно просто Владимир Владимирович.
- Товарищ Владимир Владимирович, - начал Варенников, и все засмеялись, - мне кажется, в наш план действий можно было бы внести коррективы. Правда, я еще с Василием Моисеевичем не обсуждал.
- Интересно, - оживился Туронтаев, а Горбань насторожился.
Варенников продолжил свою мысль:
411
- Как я понял, главнокомандующий с Василием Моисеевичем уже распрощался и
считает его убывшим. В этих условиях, на мой взгляд, было бы правильным сегодня посмотреть дивизии в Потсдаме. Завтра же утром на совещании Управления армии Василий Моисеевич попрощается с офицерами, а я представлюсь и познакомлюсь. Сюда же можно было бы пригласить командиров 12-ой Гвардейской танковой и 25-ой танковой дивизий, а также тех командиров бригад и отдельных полков, где мы вместе не успели побывать. После совещания Василий Моисеевич и я подписываем шифровку-доклад на имя главкома о сдаче и приеме должности, а затем посылаем более широкие письменные доклады. Тогда Василий Моисеевич мог бы уже завтра или, в крайнем случае, утром послезавтра лететь в Киев. Я понял, что главком дает ему самолет.
Туронтаев вопросительно посмотрел на Горбаня. Тот, чувствуется, был озадачен, поэтому сразу ничего не мог сказать и, видно, склонен был подумать. Тогда Варенников добавил:
- Если это нарушает какие-то внутренние планы со сборами и так далее, то можно было бы провести все то, что я сказал, а время вылета Василий Моисеевич может определить сам – по мере готовности.
Это его устроило.
- Вот и хорошо, - подвел итог Туронтаев.
Все сделали, как договорились. Встреча с Управлением армии получилась очень хорошо. Правда, она носила несколько торжественный характер – все-таки уезжал генерал, который два года командовал этой армией. Но хорошо приняли и Варенникова.
Генералу Горбаню Управление армии подарило на память бронзовый макет современного танка. Это была ювелирная работа высшего класса. Он был растроган до слез.
Прошли дни сдачи и прощаний, приема должности, ознакомления с войсками. Рапорты главкому были отправлены, и Варенников приступил к работе. Генерал Горбань уже несколько раз звонил ему из Киева по ВЧ связи. С Главнокомандующим же, вернувшимся из отпуска, хотя бразды правления он не упускал и на отдыхе, произошло событие, которое привлекло внимание всей Группы и руководства ГДР.
* * *
Как-то маршал Кошевой возвращался из Берлина. В районе поворота на Цоссен (это в сторону штаба Группы) автомобиль съехал с автострады и с привычной большой скоростью мчался по узкой дороге. Впереди, по правой стороне, шел колесный трактор с прицепом (немцы проводили полевые работы). Тракторист включил правый поворот. Но для того, чтобы ему попасть на полевую дорожку, он сделал резкий маневр влево (иначе не заехать на поле), и затем повернул вправо.
Водитель “Чайки”, на которой ехал главком, увидев сигнал поворота, начал делать обгон слева, и прибавил “жару” и без того быстро несущейся “Чайке”. И тут происходит столкновение ее с немецким трактором.
Водитель и маршал выскакивают из машин, стаскивают тракториста с сидения на грешную землю и капитально его “причесывают”, разъясняя при этом правила уличного движения. Дисциплинированный немец только вскрикивал:
- Яволь, яволь, яволь!
В тот же день вся Группа узнала: главком “разбился”, но жив. Ни главком, ни водитель не пострадали (больше в машине никого не было). Провидение? ГДР прислало заместителя председателя Совета министров с извинениями и с новой “Чайкой” из правительственного гаража.
412