демократии в стране фактически утрачено управление. Идет война законов. Над
государством нависла большая опасность. Совершенно не учтены результаты референдума. Центральные силы продолжают раскручиваться и оказывать пагубное влияние на ‘все”, в том числе разрушая экономические связи. Жизненный уровень народа продолжает падать, наши меры по оздоровлению экономики сводятся только к обращениям к западу за помощью. Преступность не только растет, но и политизируется. Начатая по инициативе Горбачева перестройка фактически зашла в тупик.
Это было категорическое и справедливое обвинение всей проводимой генсеком политики… Все говорилось правильно. Но Варенников не мог отделаться от мысли, почему все это не было сказано прилюдно – на Пленуме ЦК, на XXVIII съезде КПСС или на съезде народных депутатов? А главное – почему КГБ, отвечающий за безопасность государства, его строя, ничего не сделал, чтобы пресечь негативные тенденции,
уничтожить в зародыше все, враждебное Советской власти и социализму? Да, конечно, Горбачев вполне мог снять Председателя КГБ с должности. Но если бы вся правда была обнародована, да еще “пофамильно”, и предложены конкретные меры, то расправа оказалась бы невозможной. Надо же учитывать примитивную психологию Горбачева. Но ничего не было сделано…
Внимательно слушая Крючкова, высказывали свое мнение Бакланов и Шеин по этому поводу. Варенников полностью разделял это мнение. А в глубине души огорчался – почему же мы позволили довести страну до такого состояния?
По второму – экономическому направлению – информацию сделал председатель правительства СССР В.С. Павлов. Он нарисовал удрученную картину положения дел в экономике и финансах.
О третьем – правовом положении – информацию дали Крючков и Павлов, сосредотачивая внимание на проекте Союзного договора. Они акцентировали особое внимание на том, что с его подписанием узаконивается выпадение из СССР большей части союзных республик, в том числе всей Прибалтики, значительной части Средней Азии, и даже под вопросом могут стоять Украина и Молдавия. Оба отметили, что якобы Лукьянов был категорически против подписания такого Союзного Договора. Оба особо подчеркнули нарушение прав человека, поскольку игнорируются результаты референдума 17-го марта 1991-го года.
Шеин проинформировал о сложной ситуации, которая сложилась в партии после XXVIII съезда КПСС. Беда была еще и в том, что отменой статьи 6-ой в Конституции СССР и лишением партийных организаций властных функций, наступил хаос – партия уж не руководила, а Советы не освоили властные обязательства.
Затем приступили к четвертому направлению: полковники Жилин и Егоров (помощники Крючкова) проинформировали о готовности документов к опубликованию. Ни один из документов не зачитывался, кроме некоторых фрагментов в течение трех-пяти минут из “Обращения к народу”. Они прозвучали весьма убедительно, тем более на фоне той информации, которая была сделана до этого.
Наконец, приступили к пятому направлению – организации поездки в Крым.
В ходе сообщений по первым трем вопросам раздавались различные реплики. Одни участники встречи говорили: надо прямо отсюда звонить Горбачеву и добиться его согласия на введение чрезвычайного положения или президентского правления в тех регионах и областях народного хозяйства, где этого требовала обстановка. Другие считали, что надо дать ему шифротелеграмму по этому поводу и всем подписаться. Третьи предлагали не звонить и не писать, а ехать к нему и убеждать в необходимости этих шагов.
И вот, когда конкретно стали обсуждать эти варианты, то все сошлись на одном: надо лететь в Крым к Горбачеву в Форос. Бакланов сразу заявил, что он готов к такой
7