- Действуйте по плану.
* * *
Встретились с начальником штаба уже на защищенном пункте управления. Это отлично оборудованное подвальное помещение дома, где размещались Военный совет армии и оперативная часть штаба. Варенников связался с командиром 10-ой Гвардейской танковой дивизии Героем Советского Союза генерал-майором Кротом. Он доложил, что дивизия уже вышла в пункты сбора и что он начинает движение в запасной район сосредоточения. Танковый же полк, находящийся на полигоне, придется поднимать вверх севернее, чтобы войти в свой район.
Учитывая, что этот подъем по тревоге может перейти в учение, Варенников
приказал комдиву сосредоточить полк на северной окрестности Альтенграбовского полигона и подать ему все полковые запасы (коль нет никаких ограничений). Сам же решил ехать с оперативной группой и охраной на командный пункт в запасной район, после чего туда прибудет основной состав штаба и управления армии во главе с начальником штаба. В штабе постоянной дислокации остается с небольшой группой офицеров начальник штаба армии.
Поднявшись к главнокомандующему, Варенников доложил ему свое решение по карте. При этом обратил его внимание на следующее:
- Мне неизвестны Ваши планы, товарищ главнокомандующий, но если Вы намерены подъем по тревоге перевести в дивизионное тактическое учение, то, на мой взгляд, было бы целесообразно полк 10-ой Гвардейской танковой дивизии, находящийся сейчас на стрельбах в Альтенграбове, не возвращать, а сосредоточить его на северной окраине Альтенграбовского полигона. Он находится как раз в зоне предстоящих учений. Что касается управления, то командир дивизии имеет устойчивую связь со всеми частями, в том числе и с этим полком.
- Ваше решение утверждаю, за одним исключением – полковых запасов этому полку не подавать. Полковые запасы других полков, как и дивизий в целом, после выхода в район сосредоточения и их проверки будут возвращены в пункты постоянной дислокации.
Все распоряжения отданы и машина закрутилась. Маршруты взяты под охрану и регулирование. Войска и штабы двинулись в свои районы. Поскольку в районах сосредоточения все виды связи были на подогреве, Варенников со своей оперативной группой прибыл на командный пункт уже через двадцать минут и докладывал об этом главкому. Тот ответил, что скоро подъедет.
Действительно, он тут же приехал, и они вдвоем просидели целых три часа. Вначале – за картой вывода войск и штабов армии в запасные и основные районы. Затем разобрали маршруты выхода полков к государственной границе. После чего, детально проанализировав план проведения учений, Варенников доложил главкому свое решение о том, что после окончания дивизионного учения дивизия двое суток будет заниматься осваиванием всем офицерским составом двух проблем: первая – изучение рубежей, которые дивизия может занять при внезапном нападении агрессора, и вторая – изучение маршрутов выдвижения к государственной границе. Главком одобрительно отнесся к этому шагу.
- Конечно, надо бы это провести, коль дивизия уже поднята и приближена к границе. Все офицеры, конечно, должны знать и то, и другое без проводников. Кроме того, они должны хорошо готовить проводника для каждого батальона.
Дав добро на эти действия, главком сказал, что управлению и штабу армии дать с 8
416
часов отбой – можно возвращаться в пункт постоянной дислокации. А штабу руководства учения необходимо еще в течение сегодняшнего дня подготовиться и вечером вручить
коменданту штаба дивизии тактические задания. Сам же главком приедет на командный пункт дивизии в район сосредоточения на следующее утро.
Варенников прекрасно понимал, что проверялась на этом учении не только и не столько дивизия, сколько штаб руководства и, в первую очередь, руководитель учения – командующий армии, что он собою представляет, и на что способен. Учитывая неприятие главкомом назначения Варенникова на должность, можно было представить, как он будет действовать на этом учении. Варенников не исключал такого варианта, что если он лично где-то просчитается, главком сможет позвонить в Москву и спросить: “Кого вы мне пристали? Он не разбирается даже в элементарных вопросах. Ему не только нельзя доверять проведение учения с полнокровной дивизией, он не в состоянии организовать даже игру “казаки-разбойники”. С его назначением была допущена ошибка, и ее надо исправлять”.
Поэтому задача Варенникова состояла в том, чтобы не дать главкому ни одного шанса подцепить его на крючок. Мало того, надо активизировать действия руководства штаба, а вместе с ним и дивизии. Тем более, начало этому уже обозначено – главком утвердил его решение о двухдневных занятиях после учений.
Однако опасения Варенникова оказались напрасными. Учение с самого начала приняло нормальный характер. Все действия командиров и начальников были отработаны. Дивизия имела задачу сменить часть сил “действующей” впереди мотострелковой дивизии, подготовить и провести наступление на направлении главного удара армии с целью – прорвать главную полосу обороны в районе Гальберштадта, выйти к исходу дня к реке Эльбе, быть готовыми с ходу форсировать ее на широком фронте и на плечах отходящего противника обеспечивать захват плацдарма на западном ее берегу.
Конечно, задача была многогранная и архисложная. Тут и смена войск (сменяемые войска были реально обозначены), и прорыв главной полосы обороны противника, и выход к реке на широком фронте, и возможное форсирование крупной водной преграды, по которой проходил следующий рубеж обороны противника. И, несмотря на сложность задачи, ему стало ясно: командиру дивизии она по плечу. Командир обладал бурлящим “кавалерийско-танковым” характером, однако неосмотрительных шагов не делал. А приняв решение, мобилизовывал на его выполнение всех и вся.
Вот и сейчас, получив утверждение принятого решения, генерал Крот объявил его подчиненным, поставил задачи и организовал контроль за действиями подчиненных командиров, штабов и войск. При этом он назвал время готовности к наступлению. А поскольку Варенников намеревался проверить реальную готовность частей и подразделений дивизии к наступлению почти со стопроцентным охватом (у него была для этого подготовлена большая команда офицеров другой дивизии), то он предупредил генерала Крота, что начнет проверку с момента его доклада Варенникову о том, что дивизия готова наступать, а уже потом они определятся дополнительно о времени “Ч” (время атаки).
Как Варенников и предполагал, несмотря на напор комдива, приблизительно одна треть звена – от командира роты и ниже до солдата включительно – задачу знала слабо или вообще не знала. Обобщив данные, Варенников собрал руководство дивизии (при этом постоянно присутствовал главком), доложил обстановку. Вывод Варенникова сводился к тому, что хотя уже и проделана большая работа и что есть немало прекрасных примеров организаторской работы, но, если во многих подразделениях не знают задачи, считать дивизию готовой к удару он не может.
На войне это имело бы такие последствия: прорыв мог не состояться вообще, или если бы и состоялся, то с большими потерями. Но ни того, ни другого не надо.
417