- Командир дивизии, сколько Вам потребуется времени на то, чтобы довести задачу до всего личного состава?
- Два часа, - горячился Крот.
- Я разрешаю Вам отвести на это шесть часов, но чтобы Вы лично были уверены в том, что все сделано как надо. И надо без разносов, а скрупулезно и терпеливо доводить задачу и проверять. Некоторых солдат и сержантов ознакомили с задачей, но они не осознали ее – я начну повторную проверку. И делаю это вовсе не потому, что Вам не доверяю, а потому, что хочу, чтобы у Вас на учениях отрабатывалась система управления, в которую мы бы сами верили. Мой метод таков: я еду в полк, спрашиваю у командира, какие он поставил задачи, а затем отправляюсь в какой-нибудь батальон, конкретную роту, взвод, отделение. В отделении беру одного солдата и беседую с ним, разбирая задачу на местности. Затем то же самое с командиром отделения. Он мне докладывает и за отделение, и за каждого солдата, я слушаю и сопоставляю. Таким же образом веду проверку во взводе, роте, батальоне. В итоге лично по моим впечатлениям и докладам моих помощников создается полная картина. Итак, время уже пошло. Через шесть часов жду доклада. Одновременно посмотрим, как работают штабы полков и дивизии по доведению задач войскам.
Командир дивизии и его окружение приступили к работе. Главком отвел Варенникова в сторону.
- Учитывая, что дело затягивается, поеду в свой штаб. На какой час Вы намерены назначить им время “Ч”?
- На утро, конечно. Но чтобы они не скучали, у меня есть много различных вводных, которыми будут задействованы все. Если возникнут вопросы, я Вам, товарищ Главнокомандующий, доложу.
- Ну, добро. Я поехал.
Когда у Кошевого настроение было хорошее, то он говорил: “Добро”. Переход на украинский язык означал, что он “потеплел”. Вот и теперь Варенников почувствовал, что он во многом с ним согласен, хотя его действия были далеко не ординарны.
Утром дивизия начала наступление в целом организованно. И “прорыв” обороны был проведен нормально. И ввод в бой второго эшелона дивизии – мотострелкового полка для форсирования Эльбы с ходу – тоже был проведен по установленным канонам. Но вот сам выход к реке – широким фронтом и ударно – не получился.
Пришлось опять собирать руководство дивизий и разъяснять:
- Такое форсирование, тем более с ходу, обречено. Все силы растянулись. К Эльбе подошли чахлые, плохо обеспеченные подразделения, да еще без надежного прикрытия. Ясно, что будь это война, они были бы все перебиты.
Теперь обратите внимание на момент подхода к реке: большая часть артиллерии была в движении, а не на огневых позициях, огонь по западному берегу еще не вела. Авиация (вертолеты) вызваны поздно, когда передовые подразделения уже фактически преодолели большую часть реки. Нет, так форсировать невозможно.
Дивизия, прорвав оборону и вводя в бой свой второй эшелон, должна действовать как тигр, преследующий свою жертву. Он мчится за ней буквально по пятам. А в момент, когда надо сделать решающий прыжок, он мгновенно собирает все свои силы и возможности. Удар – и в горло сбитой с ног жертвы вонзаются роковые клыки. Все!
Так и дивизия. Наступая отходящему противнику буквально на пятки, чтобы на его плечах форсировать реку, вы в то же время уже за 7-10 километров до реки должны полностью подтянуться и развернуть всю свою и приданную артиллерию дивизии, и гвоздить противника по его переднему краю. Артиллеристы занимают свои наблюдательные пункты для управления огнем вместе с танками первой линии. Эти танки, используя складки местности и опушки леса на восточном берегу, интенсивным
418