раздавил? – напирал Гречко на командарма.
Но тот не сдавался.
- Нет, не хочу, чтобы нас раздавили, но и действовать опрометчиво не стану –
попаду в пасть противнику.
- В какую пасть? – не унимался министр. – Вы же сами сказали, что обложили противника своей разведкой.
- Верно. Но мне основными силами сейчас его не достать. Надо хоть выманить в подлесок.
- Пока вы будете стоять, он вас авиацией накроет несколько раз, - включился маршал авиации Кутахов.
- Какая авиация? Нижний край облачности 100-150 метров. Летчики в домино забивают и пьют… крепкий, сладкий чай, чтобы поддержать тонус в боеготовности.
- Но вы вечно не будете стоять друг против друга? – спросил министр.
- Как только станет светло – начну активные действия, - сказал генерал и далее подробно доложил о своем замысле.
Министр обороны связался по телефону с командующим танковой армии и приблизительно задал ему такие же вопросы – его ответы были аналогичны.
А в разговоре, тоже по телефону, с генерал-полковником Николаевым, который к этому времени уже был на КНП танкистов, Андрей Антонович выяснил, что они намерены ждать рассвета, а пока ведут интенсивную разведку.
Проехав некоторые подразделения и повидавшись с солдатами и офицерами, к 8 часам утра министр обороны был на главной вышке Ровенского учебного центра, которая стояла в центре полигона и с которой на 360 градусов открывалась перспектива в несколько километров. Центральная стержневая часть вышки была закрыта и застеклена, так что все хорошо просматривалось, и было тепло. Здесь можно было укрыться от непогоды. А “крылья” вышки на верхнем этаже были открыты и представляли собой хорошие смотровые площадки, где, кстати, было множество различных оптических приборов для наблюдения.
Когда министр обороны приехал к вышке, приглашенные гости были уже у вышки и приветствовали Гречко. Он пригласил всех наверх. На большом столе посредине комнаты была развернута карта и Андрей Антонович свободно, будто сам был автором этой карты, рассказал об обстановке и о том, чего ожидать. Выпив по чашке чая, все вышли на смотровую площадку.
Внизу чувствовался ветер, но наверху он был еще более мощный и порывистый. Время от времени обрушивался дождь со снегом, так что надо было внимательно следить, чтобы кого-нибудь не унесло. Началась стрельба дальнобойщиков артиллерии. Затем подключились другие огневые средства. От опушки леса “Западных” (13-ая армия) отделилась боевая линия танкового батальона, и, ведя огонь на ходу, двинулась в атаку. Вслед за ней во второй линии на боевых машинах пехоты, прикрываясь танками, в атаку устремились мотострелки. Как потом стало известно из докладов, “Западные” решили провести разведку боем, вызвать огонь на себя и тем самым вскрыть систему огня “Восточных” и одновременно захватить выходной рубеж, сбив с него охранение противника.
Танки “Восточных”, занявшие огневые позиции по опушке своего леса, открыли интенсивную стрельбу, расстреливая с места атакующие танки и пехоту “Западных”. Но последним все-таки удалось захватить желанный рубеж. Исследуя складки местности, старые отроги, кусты и т.д., они стали закрепляться, создавая для главных сил нужную опору. “Восточные” понимали, что этого допустить нельзя. Развернув на фланге свой авангардный танковый полк, они решили сбить противника и выйти на его главные силы. Но и “Западные”, с учетом доклада разведки о перемещении в стане “Восточных”,
445
предвидели это. Поэтому держали в предбоевом порядке свой танковый полк, понимая, что от первых столкновений будет зависеть, кто захватит инициативу в свои руки.
Как только танкисты “Восточных” развернулись и ринулись на батальон танков и роту пехоты, которые закрепились на захваченном рубеже, стремясь “смести” их еще
слабую оборону и выйти на главные силы “Западных”, последние ударами своего танкового полка обрушились на фланг атакующих танкистов “Восточных”. Понимая, что авангардный танковый полк попадет в тяжелую ситуацию, “Восточные” отказываются от разгрома авангарда на захваченном рубеже и, развернувшись в сторону атакующего танкового полка “Западных” всем фронтом решают отразить эту атаку.
Обстановка накалилась. Она накалилась и в поле, и в действующих штабах, и на вышке.
Здесь представители Ровенской области, естественно, расхваливая действия 13-ой армии, то есть “Западных”, а представители Житомирской – делали то же самое в отношении 8-ой танковой армии, то есть “Восточных”. А.А. Гречко посмеивался, периодически “подливая масла в огонь”.
Начался ввод главных сил дивизий. Обе части решили нанести удар из-за своего правого фланга, уже втянувшихся в бой частей. Огромная десятитысячная масса войск с одной стороны, и такая же - с другой, развернулись, и, ведя огонь (“холостыми”) из всех видов оружия, двигались вперед. Хотя никакой имитации не было, все грохотало. Обстановку жестокого сражения дополняли пронизывающий ветер и неутихающий дождь со снегом. Лица у всех были пунцовые, носы – синие и мокрые, а глаза – выпученные.
Один гражданский взмолился:
- Андрей Антонович, покурить бы…
- Сейчас, сейчас, друзья. Начинается самое главное.
И он начал пояснять, что происходит. Дивизии в целом развернулись нормально, и удар их мог быть эффективным. Но до столкновения главных сил и тем более пронизывающего друг друга удара мы не давали, чтобы не было перемешивания войск. Однако было другое - Гречко решил проверять войска на управляемость и приказал: вне оперативной обстановки отвести все части в исходное положение и доложить готовность к действиям, но на это дал не более 1,5 часа.
Столь жестким ограничением срока готовности проверялась управляемость. Но в армии до этого по приказу управляемости были проведены многочисленные тренировки. Поэтому Варенников особо не переживал, хотя дал твердые команды всем, от кого хоть в небольшой мере зависело решение этой задачи.
Наконец, после трехчасового непрерывного пребывания на смотровой площадке Андрей Антонович любезно пригласил всех в застекленную теплую комнату, где по периметру большого стола стояли чашки с горячим дымящимся ароматным чаем и различные бутерброды. Гречко пожелал всем приятного аппетита и, сбросив мокрую плащ-накидку, сняв фуражку и расстегнувшись, удобно сел к столу.
Все последовали его примеру. И с удовольствием взявшись за чай, проклинали погоду. Кто-то сказал: “До чего сложно в такую погоду… Может, лучше было бы переждать, когда пройдет ненастье?”.
- А как же на войне? Там ждать нельзя. Поэтому и в мирное время войско приучается к действиям, максимально приближенным к боевым. А вся жизнь военного – это жизнь на семи ветрах.
Наступила тишина. Варенников подумал, что Гречко выдерживал всех на открытой смотровой площадке, чтобы каждый почувствовал, что испытывает в этот момент солдат, лейтенант, полковник, да и генерал. Одно дело – смотреть на все это через стеклянные стены теплой комнаты, в которой они сейчас пьют чай, а другое – быть вместе со всеми под одним небом.
446