На взгляд Варенникова метод Гречко – то есть приглашение местных властей на учение – очень верный. Власти лучше будут представлять военную жизнь, полную
лишений и трудностей. С учетом, конечно, что настоящий войсковой офицер и его семья – это вечные странники. Хотя их интеллект нисколько не ниже, а чаще – выше тех, кто всю
жизнь проводил в центральном аппарате, и считает себя личностью особого полета, особого круга.
Пока пили чай, разгорелся живой разговор на эту тему. А войска тем временем выходили в исходное положение. Варенников предупредил, что их ожидает и что это будет подобно тактико-строевым занятиям с повторением отдельных элементов, но в крупных масштабах: в составе полка или сразу двух полков, а может, и дивизии. Всем категориям командиров – запастись большим количеством осветительных и цветных
ракет для обозначения своего положения. Наконец, хорошо провести радиотренировки.
Через полтора часа все в основном было готово. Ветер значительно поубавил свою силу, а дождь вообще прекратился.
Варенников предложил министру: прежде чем действовать войскам, надо той и другой стороне обозначить свое положение ракетами. А затем можно давать команды. Так и решили.
Действовали полками. Какие только команды Гречко не выдавал – все выполнялось. Правда, Варенников вынужден был иногда вмешиваться, чтобы правильно поняли, что именно требуется выполнить, в каком направлении действовать, что является основным ориентиром и т.д.
Наивысший класс виртуозности в действии показал 279-ый мотострелковый полк 24-ой “Железной” мотострелковой дивизии. В то время полком командовал полковник Игорь Николаевич Родионов, который в итоге своей службы стал, как известно, генералом армии и министром обороны Российской Федерации. И хотя все войско действовало нормально и выполняло именно то, что от него требовалось, этот полк действовал особенно четко и быстро. Присутствовавшие на вышке высказались о нем одобрительно. Один министр обороны молчал. Но видно было, что он доволен.
Однако не обошлось и без некоторых эшелонов, которые заставили понервничать. В ходе движения одного из полков танк попал в яму. Случилось это метрах в 250-300 от вышки, и все, естественно, стали свидетелями этой картины. Перед боем перед линией танков простиралось поле, залитое водой. Танки шли уверенно. Вдруг один “клюнул” и резко остановился. Лобовая часть его опустилась в воду. Танкисты развернули пушку наоборот, и танк сделал попытку вырваться из этой западни, рванув назад. Но грунт сзади стал проседать, а танк плотно сидел в воде. Но вот двигатель взревел, и машина медленно пошла вперед. Уровень воды поднимался, однако танк двигался. Напряжение нарастало: если вода зальет трансмиссию – значит, все. Танк двигался еле-еле. Уровень воды стал понижаться. Наконец, танк из ямы выполз и остановился. Машину спасли.
Министр обороны сказал Варенникову, чтобы механика-водителя доставили на вышку. Варенников передал эту команду и послал адъютанта к танку. Сверху было видно, как на танке у водителя-механика открылись люки. Потом механик вылез на броню и, как все поняли, получил распоряжение командира танка, который показал рукой в сторону вышки. Механик прыгнул в воду и быстро пошел к вышке. Его перехватил адъютант, и они, уже вместе, побежали к ним, поднялись на смотровую площадку. На площадке офицеров много, все незнакомые, механик-водитель спрашивает у адъютанта:
- Который из них будет министр обороны?
Андрей Антонович, конечно, услышал, хотя вопрос был вполголоса.
- Это я буду! – в тон солдату сказал министр.
Механик-водитель решительно двинулся к маршалу:
- Товарищ маршал Советского Союза! Ефрейтор Пирогов по Вашему приказу
447