не в свое дело, создавая проблемы.
Варенников все-таки решился просить разрешения действовать – не вступать же ему в полемику по затронутой министром проблеме.
- Да, конечно, договорились с Геловани по этой даче. А когда побываешь на месте, позвони (в хорошем расположении Андрей Антонович, как правило, переходил на ты).
* * *
Варенников оставил министра обороны со своими тяжелыми мыслями, но и у самого на душе был камень. Конечно, в то время ему в голову не приходило, что в Политбюро ЦК могли быть какие-то трения и тем более какие-нибудь интриги. Об этом он узнал значительно позже, когда уже работал в Генеральном штабе. А тогда все воспринималось как есть. А скверно на душе было оттого, что он понял: нет единства среди тех, кто окружает Брежнева.
* * *
Встретившись с генералом Геловани, Варенников разрешил все свои строительные проблемы. Он пожурил Варенникова за то, что он применяет дорогостоящие материалы для внутренней и внешней отделки солдатских казарм, клубов, спортзалов и столовых. Варенников пытался ему доказывать, что это многократно выгоднее. Во-первых, такие материалы служат дольше (3-5 лет) и, конечно, они эстетичнее, современнее. При его варианте – сделал и не возвращайся, например, к панелям в казармах или к их фасадам несколько лет. А при рекомендованных методах – надо и то, и другое красить дважды в год: весной и осенью.
И все-таки каждый остался при своем мнении, хотя заместитель министра обороны по строительству не мог упрекнуть Варенникова в целом – благоустройство и повышенная комфортность военных городков приобрели в Прикарпатском военном округе большие масштабы. Наоборот, похвалил, но усомнился, что все это можно сделать за счет тех средств, которые выделяются округу министром. Разумеется, Варенников не раскрыл ему своих “секретов”. И не только потому, что не хотел, чтоб тот об этом знал. Варенников был уверен, что ему доподлинно известно все: те же их строители все это преподносили своему главному начальству на блюдечке. Он не исключал, что все его действия по отысканию дополнительных денежных и материальных средств на строительство были известны и министру обороны. Но важно, что Варенников сам не говорил об этом, стараясь не афишировать сложившееся статус-кво. Если же Варенников об этом доложил бы официально, пришлось бы разбираться – нет ли здесь каких-нибудь нарушений. Тогда любое отклонение от инструкций считалось серьезным нарушением. Следовательно, надо пресечь его на корню.
455
* * *
Обсудили они все принципиальные вопросы и по даче “Орел”. Договорились, что Варенников слетает туда со своими специалистами и оценит все на месте. Приблизительно через месяц Варенников представил доклад о целесообразности однокомплексного здания: по центру жилую башню на 160 мест, а слева и справа примыкающие к ней столовую и над ней клуб, а с другой стороны – лечебный корпус и здание администрации. Получив одобрение, они приступили к проектированию. Пока копались с документами, Варенников все-таки начал строить, и за 1975-ый и частично 1976-ой годы построил хорошую современную дорогу от основной магистрали к будущему санаторию “Орел” (то есть как приемник дачи). Однако к строительству самого санатория не приступили – внезапно умер Андрей Антонович. Через полгола Варенников
говорил Главкому, что надо бы предусмотреть финансирование на следующий год. А он ему: “При этом министре (то есть Д.Ф. Устинове) и не заикайтесь, хотя бы полтора года, ни о каких санаториях”.
Варенников решил ждать. Через некоторое время скоропостижно скончался Геловани. На его место пришел Николай Федорович Шестопалов. Естественно, не будет молодой заместитель министра по строительству начинать свои первые шаги в новой должности со строительства санатория. Поэтому на вопрос Варенникова “Как быть?” – он ответил: “Надо докладывать только лично при удобном случае, и не по телефону, а тем более не по почте”. Такой удобный случай Варенникову представился в 1979-ом году, но его вскоре забрали в Генеральный штаб. Его просьбы и советы, обращенные к новому командующему генералу В.А. Беликову, результатов не дали, и этот вопрос “умер”.