* * *
В первом заезде участвовало три танка. Экзамен в роли стреляющих держали: заместитель командира полка, заместитель командира по технической части и начальник тыла (в прошлом танкист). Руководил стрельбой первый заместитель начальника штаба полка. Стреляющие экипажи построились у танков, загрузили боеприпасы и по сигналу горниста через мощные динамики: “Попади”, попади, попади” – бросились в танки, привели их в боевое положение, завели двигатели. Все выполнялось быстро, сноровисто, так как существовали определенные нормативы. Буквально через несколько секунд все три танка, фыркнув, выбросили из своих выхлопных труб сизый дымок, заработали двигатели, а еще через несколько секунд стреляющие доложили руководителю, что они готовы к стрельбе. Все это по системе громкоговорящей связи было отчетливо слышно на вышке. Наконец, руководитель дал команду: “Вперед!” – и все три танка почти одновременно двинулись с места. Началась стрельба. Танк должен пройти около 700 метров на второй передаче и за это время поразить две цели из пулемета и одну из орудия. Цели были появляющиеся и движущиеся. Время весьма ограничено. Упражнение – сложное.
По визуальному наблюдению показалось, что все цели поражены. Однако пульт зарегистрировал другие показатели: один выполнил задание на четверку, два на тройку. Радоваться было нечему. Хорошо, что хоть заместитель командира полка все-таки стрельнул на четверку. Хотелось, конечно, чтобы на пятерку – он как-никак отвечает в полку за боевую подготовку, но не слишком высокий результат можно списать на министра – каждый в его присутствии от перенапряжения вообще мог сорваться. Так что эта оценка была высокой. Все переживали, а министр никак не комментировал результаты. Тем временем готовился следующий заезд стреляющих: заместитель командира полка по политчасти, парторг полка и секретарь комитета комсомола. В это время подошел полк. Его командир поднялся на вышку и доложил министру обороны, что полк в полном составе прибыл для выполнения стрельб штатным снарядом. Гречко приказал следующий заезд делать уже боевыми танками и по всем шести дорожкам. Было принято решение стрелять не всем трем батальонам сразу, а поочередно – за батальоном.
Второй заезд принес одну пятерку – ее завоевал комсорг, который еще недавно был командиром танкового взвода, одну тройку – ею был отмечен замполит полка. Еще одна оценка было под сомнением: то ли поставить двойку, то ли дадут перестрелять. Дело в том, что во время стрельбы из орудия случилась осечка, о чем стреляющий доложил по радио на вышку. Руководитель приказал: снаряд, давший осечку, извлечь, орудие перезарядить и продолжать выполнять упражнение. Однако экстрактор снаряда не выбрасывать. Пришлось этому танку стрельбу прекратить и с заряженным орудием возвращаться вместе со всеми в исходное положение. Парторг оказался в подвешенном состоянии – между двойкой и перестрелом. Но руководитель сказал, что вопрос будет решен в конце всех стрельб, а сейчас на “старте” уже стоял первый заезд на штатных машинах.
Экипажи этого заезда действовали эффектно, но “привезли” двойку, три тройки и две четверки. Причем двойку привез командир танковой роты, который всегда стрелял только отлично. Оказалось, экипажи не успели “прогнать” через площадки контроля стрельбы его танк и весь заезд, то есть все шесть танков. Прицельные приспособления лично на его танке были сбиты, что чести не делало – в парке стоянки машин танки должны быть в полной боевой готовности, в том числе с выверенными прицельными
приспособлениями.
466
В общем, первый заезд на боевых машинах – и первая двойка.
Министр обороны посмотрел следующий заезд. Результаты были получше: одна
пятерка, одна тройка и четыре четверки. Уже темнело. Гречко приказал перейти на ночные стрельбы и к утру доложить ему результаты, после чего, забрав Алексеева, Сидорова и Варенникова, отправился прямо на аэродром. Дело в том, что все это происходило в среду. А в четверг на заседании Политбюро ЦК должны были рассматриваться военные вопросы. Поэтому ему обязательно надо быть в Москве.
Все уместились в одной “Чайке”, Сидоров – впереди, а Гречко с Алексеевым сзади. Варенников сидел на откидном кресле, так что мог вполоборота отвечать на вопросы министра. Вопросов к нему было мало. Разговор в основном шел между Андреем Антоновичем и Николаем Николаевичем по проблемам, которые завтра будут затрагиваться на Политбюро. Как Варенников понял, Гречко сокрушался о том, что Устинов – секретарь ЦК КПСС, отвечающий за военно-промышленный комплекс, хотел “протянуть” на заседании новый вид ракет, а Гречко был против приобретения
Вооруженными Силами еще одной разновидности этого оружия. Он стоял на том, чтобы совершенствовать существующие – и расходов меньше, и оборона гарантированная. Алексеев обосновывал эту позицию министра.
На аэродроме всех встретил Кутахов и Епишев, который вместе с членом Военного совета округа Фомичевым уехали с полигона раньше – с целью заехать в “Железную” дивизию и познакомиться, как она устроена.
У трапа перед отлетом министр обороны вдруг задал Варенникову вопрос:
- А что сейчас намерен делать командующий?
- Когда я буду убежден в том, что ваш самолет взял курс именно на Москву, позвоню в Генштаб и доложу о вашем вылете. Затем вернусь на полигон и побуду там до полного окончания стрельб. Завтра утром доложу Вам результаты.
- Правильное решение.
Они попрощались, и министр обороны улетел.