* * *
Возвращаясь на полигон, Варенников думал о министре, его неповторимых способностях всегда схватить главное, принципиальное. Если же вдруг начнет муссировать какой-то частный вопрос, то лишь для того, чтобы повлиять на обстановку в целом.
Да, это министр! Буквально за сутки он смог своей личной проверкой авиационного, мотострелкового и танкового полков по главным вопросам составить полную картину о состоянии дел в округе.
На полигон Варенников приехал, когда уже стемнело. Началась ночная стрельба. Из полка отстрелялась приблизительно одна треть. Результат тянул уже на четверку, хотя и с трудом. Но стрельбы ночью – дело сложное, темнота, конечно, влияет на результат, хотя личный состав имел хорошие навыки в этом отношении. Успокаивало то, что в тылу и на фланге, где находилась площадка контрольных стрельб, проводились занятия с заездами по различным вариантам упражнений. И лишь после этого экипаж попадал на огневой рубеж.
Стрельбы продолжались до четырех часов утра. Все переживания закончились, когда подвели предварительные итоги. Выполнение было высокое – 90 процентов. Однако отличных оценок было мало. Поэтому, общая оценка вырисовывалась “хорошая”. Для внезапной проверки, да еще силами министра обороны с его личным участием – этот
результат был, конечно, приличный. И хоть внутри подсасывало: “Можно было бы
467
лучше”, но и с такими показателями отчитаться было не стыдно.
* * *
Варенников приказал, чтобы полк отдохнул до утра, и после завтрака отправился в пункт постоянной дислокации. Сам он с комиссией отправился во Львов. Оставив всех в гостинице, приехал в штаб, где его уже ждали офицеры из оперативного управления и управления боевой подготовки. Варенников им наговорил суть донесения на имя министра бороны и приказал через час представить проект шифровки, а сам стал приводить себя в порядок. Бреясь, глянул в зеркало – откуда на него смотрело незнакомое, заросшее лицо с синими кругами вокруг глаз. “Да, - подумал он, не поспал только одну ночь, а уже синяки. А ведь бывало и три, и четыре ночи не спишь, и никаких тебе синяков. Да как время идет – уже пятьдесят”.
В 7 часов подписал донесение. Оно состояло из трех разделов: проверка авиационного полка – кратко без оценок; проверка мотострелкового полка – подробнее, в том числе и с перечислением недостатков, которые отметили проверяющие, однако с примечанием, что полк вышел в назначенный район в установленные сроки в полном составе; проверка танкового полка – подробно. Разумеется, упомянул, что проверяющие дали полку за дневные и ночные стрельбы штатным снарядом хорошую оценку. В заключение перечислил выводы, которые делает для себя округ, и сообщил, что эти вопросы будут рассмотрены на заседании Военного совета.
В 8 утра он позвонил в приемную министра обороны. Ответивший ему полковник Пушкарев сказал, что шифровка получена и уже в папке их стола у министра, Андрей Антонович ожидается в 8.30 – будет смотреть материалы к заседанию Политбюро ЦК. Сообщил также, что стоящий рядом генерал Сидоров шлет Варенникову привет. Варенников попросил передать ему трубку, и после приветствия задал вопрос:
- Надо ли мне звонить министру, если в шифровке все изложено, тем более что время у него ограничено.
- Валентин Иванович, я советую все-таки доложить. Коль он Вам лично сказал: “Позвонить!” – какой тут может быть разговор. Как только Андрей Антонович подъедет, я сразу дам Вам знать, и Вы позвоните.
Так Варенников и сделал. Во время доклада министру сообщил фактически то, что написал. Министр обороны спросил, когда закончились стрельбы, не было ли происшествий и чем сейчас занимается полк. В заключение он приказал собрать оставленных генералов и офицеров, передать им, что со своими задачами они справились, и отправить их в Москву, что Варенниковым и было сделано.