автомобилях, автобусах и вертолетах. Но во всех случаях они имели возможность наблюдать за динамикой действий войск.
Все закончилось на Ровенском учебном центре. Там же в полевых условиях был сделан разбор действий сторон.
Вечером все вернулись во Львов, а наутро Варенников провожал гостей в Москву. Ведь за улетевшим самолетом в Генеральный штаб полетела шифровка: “Учения “Карпаты 75” проведены. Присутствовали представители 12 стран. Замечаний нет. Происшествий не произошло”. Всего несколько сухих формальных фраз. А ведь за ними стоят тысячи людей и огромный труд, вложенный ими в подготовку и проведение такого учения. Оно, как и любое другое учение, оставило значительный положительный след в подготовке войск.
На своем разборе подробно исследовали все эпизоды, отметили отличившихся и в рамках округа наградили их. Энтузиасты со временем создали по этому поводу новую, даже хорошую, с богатыми иллюстрациями, книгу. Конечно, это учение было необычное, а потому памятное.
* * *
Жизнь в округе продолжалась. Одни задачи шли параллельно с другими или вслед за решавшимися. А вот проектирование санатория в Крыму на базе дачи “Орел” что-то никак не продвигалось. Заместитель командующего войсками округа по строительству генерал Дятковский очень долго и путано докладывал, что пока не могут найти исходные документы по этой даче и земельному участку. Однако Варенников все-таки поставил задачу форсировать этот вопрос, потребовав, чтобы через пару месяцев ему была представлена проектная документация на строительство полуторакилометровой дороги от основной магистрали до дачи. Варенников считал, что до начала строительства санатория надо первым делом положить к нему современную дорогу, а не ездить по ухабам грунтовой узкой дороги, прорезанной 100 или 200 лет назад.
Какое-то внутренне чувство подсказывало Варенникову, что Дятковский, дабы не иметь лишних забот, умышленно затягивает этот вопрос. Разумеется, прямых доказательств этого Варенников не имел, поэтому высказывал только пожелание поторапливаться. Варенников увидел, что “выход” ПрикВО к Черному морю затягивается. Нужны были срочные, действенные меры.
Но вдруг разыгралось событие, которое наложило отпечаток на всю жизнь Варенникова. Как-то утром звонит ему второй секретарь обкома Василий Александрович Святицкий и говорит, что из Москвы от Пельше приехал товарищ и хотел бы с ним повидаться. Естественно, Варенников удивился такому визитеру, но сказал, что сейчас пришлет офицера, который этого посланника сопроводит к нему. Вызвав секретаря Военного совета округа полковника Григорьева, Варенников его ввел в курс дела и направил в обком. Минут через двадцать в кабинет к Варенникову входит небольшого роста лысоватый мужчина неопределенного возраста и сообщает:
- Я от Арвида Яновича Пельше. Моя фамилия Соловьев, - и показывает ему удостоверение.
- В комитете партийного контроля при ЦК КПСС только за последние полгода поступило несколько анонимных писем на одну и ту же тему – о грубых нарушениях, допущенных при строительстве различных объектов в Прикарпатском военном округе, - пояснил он. – Во-первых, автор этих писем, на мой взгляд, вводит нас в заблуждение – такого в округе нет. Во-вторых, и это главное, Л.И. Брежнев официально, четко и ясно
сказал, что анонимки не могут являться основанием для каких-либо официальных
470
разбирательств. Все это верно. Да мы и не намерены вести какие-то расследования. Но понимаете, несколько писем – и все они на одну и ту же тему в разных вариациях,
написанные от руки и на машинке… Это, конечно, настораживает. Вот поэтому заместитель председателя комитета Косов решил направить меня, чтобы хоть формально обозначить нашу реакцию. Я считаю, что ничего серьезного здесь нет. Похожу, посмотрю, поговорю с народом, а перед отъездом зайду и все расскажу.
Варенников поинтересовался, где тот остановился, как обеспечен транспортом и нужен ли ему офицер, который мог бы показать ему все объекты и ответить на все интересующие его вопросы. Однако Соловьев его успокоил: он-де пользуется всеми услугами обкома КПСС, а что касается лица, знающего объекты и прочее, то он ему не нужен.
- Что мне потребуется – я все найду. У меня опыт богатый, - заключил ответственный работник комитета и, склонив голову набок, заглянул Варенникову в глаза.
У Варенникова что-то шевельнулось в памяти: ”Где-то я уже с таким взглядом встречался?”. Неприятный змеиный взгляд.
Варенников вызвал полковника Григорьева, чтобы он проводил гостя, и они
распрощались. Но перед уходом он еще раз сказал Варенникову:
- Вы, Валентин Иванович, не беспокойтесь. Все это носит чисто формальный характер.
На что тот ответил:
- А я и не беспокоюсь.
Соловьев ушел, но беспокойство Варенникова все-таки присутствовало и не ушло, осталось. И Варенников слукавил, когда говорил, что он не беспокоится. По пустякам комитет партийного контроля своих гонцов посылать не будет. Чтобы как-то развеять свои подозрения Варенников позвонил Фомичеву – члену Военного совета, начальнику политуправления округа. Он зашел к нему и Варенников подробно рассказал ему о встрече с Соловьевым
- Что же Вы меня не пригласили, когда он появился у Вас? – спросил Фомичев.
- Я предлагал ему это, но он категорически воспротивился и хотел, чтобы разговор состоялся между нами.
- Странно, - заметил Фомичев. – И ко мне не заглянул, хотя это всегда практикуется. Ну да ничего. Я наведу справки, и потом мы посоветуемся.