курсами старше, занималась жена Сталина, надежда Аллилуева. Варенникову учеба давалась вначале тяжело, особенно первые два года. Приходилось параллельно с обучением по программе проходить курс на подготовительном факультете: он предназначался для тех, кто не имел среднего образования. Несколько лет он учился с двойной нагрузкой. Приходил домой поздно, после ужина продолжал “корпеть” над учебниками, с карандашом в руках, изучал записанные лекции, старательно выполнял домашние задания. Плюс - общественные заботы со школой № 13. Это было огромное, светлое, многоэтажное и очень красивое здание. Школу № 13 снесли. Всем, кто в ней учился, раньше было жаль школу, ученики подолгу грустно наблюдали, как рабочие разбирают ее стены.
Клавдия Моисеевна, мачеха Валентина, в основном занималась домом и сестренкой Леночкой. Когда Валентин приходил из школы, она оставляла Леночку на Валентина, а сама мчалась по магазинам. К лету тридцать шестого года сестренке было четыре годика. Как-то, получив ее в распоряжение, Валентин повел девочку к клумбе с цветами, которая красовалась на месте снесенной старой школы. Дорогой Валентин рассказывал сестренке о школьной жизни. Здесь же Валентин повстречал одноклассника Сережу Филимонова с его младшим братом. Его братик был чуть старше сестренки Валентина, и у них всех образовалась веселая компания.
Когда дети собирались уходить, то тут появилась Анна Ивановн – классная руководительница, которая весной и организовала разбивку и посадку цветов на клумбе. Она часто организовывала у клумбы торжества: здесь дети читали стихи, давали клятву вечно дружить, не забывать снесенную школу.
Анна Ивановна как раз уходила из школы домой, но, увидев детей, подошла к ним. Учительница и в этот раз завела речь о школе, о новых возможностях, появившихся в связи с новостройкой. Здесь же Валентин сказал с сожалением, что, скорее всего, их семья уедет из Москвы. Анна Ивановна немного пожалела Валентина, но закончила свою речь на мажорной ноте: пути хороших людей всегда пересекаются, и предсказала, что Валентин еще появится в этой школе.
И действительно – он появился. Но через пятнадцать лет, когда поступил учиться в Военную академию имени Фрунзе. Вот только никого из знакомых учителей, в т Ом числе и самой Анны Ивановны, он не нашел – война всех разбросала.
Валентину впервые посчастливилось побывать на Красной площади в 1932-ом году на первомайской демонстрации. А потом дважды в год, в ноябре и мае, бывал там с отцом. В 1936-ом году на Первомайский ходили всей семьей. И каждый раз – новые впечатления. Но Первомай 1932-го года для него был особо замечательный, поскольку первый.
О желании взять его на демонстрацию отец объявил заранее. И Валентин, конечно, все последние дни пребывал в напряжении. Даже в школе весь класс знал об этом. Ребята ему завидовали.
Приблизительно в 8 утра Иван Евменович с сыном приехали в академию. Там уже толпился народ. Организаторы формировали колонну, раздавали флаги, лозунги, портреты вождей, огромные карикатуры на буржуев. Кое-кто пришел с цветами, маленькими флажками… Валентину тоже дали флажок.
В этот день сама погода рождала праздничное настроение, а если вспомнить о нарядной летней одежде, красивые убранства улиц, ликующих колоннах демонстрантов, бодрящей музыке, то, говоря современным языком, аура была просто прекрасной.
В колонне было несколько человек с орденами – для того времени редкость. Люди вели себя непринужденно, радостно, живо беседовали. Детей мало, но неподалеку оказалась девчушка приблизительно такого же возраста, как и Валентин. Когда колонна двинулась, Валентин вцепился в руку отца, так как боялся потеряться.
Вышли на улицу Горького. Между прочим, именно в том году Тверская получила
49
имя великого писателя. Здесь колонна влилась в огромный людской поток – он спускался к Манежной площади. Люди шли в несколько рядов. Порой останавливались, затягивали песню, танцевали. Играли оркестры, звучали гармошки. Когда оказались на Манежной, а потом подошли к Историческому музею, все как-то подтянулись. Возникло некое напряжение. А Валентина поглотила одна мысль – увидеть Мавзолей и на нем Сталина…
наконец, колонну вынесло на площадь. Валентин с отцом шли в середине колонны. Естественно, Валентину видно было плохо. Он потянул отца за руку, показал, что девчурка в их ряду уже устроилась на плечах своего родителя.
Тогда и отец подхватил Валентина и посадил себе на шею.
- Ну, как? – спросил он.
Тот ответил:
- Отлично!
Действительно было видно всех и все. Время от времени звучали здравицы и лозунги. Впереди кричали “ура”. Валентин видел Мавзолей, на нем много людей, но кто из них Сталин? Отец сказал, что рядом с вождем Ворошилов и Буденный в военной форме, и Валентин, сориентировавшись, крикнул отцу:
- Вижу! Сталин машет рукой!
Действительно, он помахивал правой рукой и улыбался. Все кричали “ура”. Валентин буквально впился глазами в Сталина, стараясь получше его рассмотреть.
Ворошилов и Буденный были при орденах. Иван Евменович потом говорил сыну, что он отлично видел Молотова, Микояна, Когановича, а из военных, кроме Ворошилова и Буденного, еще и Тухачевского. И вот прошли Мавзолей… Клону тепло приветствовали трибуны: стоящие та махали проходящей колонне руками, флажками, цветами. Очевидно, то же было и до Мавзолея, но Валентин этого как-то не заметил: “разбирался” c центральной трибуной.
Отец снял Валентина с плеч. Колонна уже двигалась по васильевскому спуску. Внизу Москва-река. Потом колонна повернула направо и направилась к Садовому кольцу, что отвечало их интересам – ближе к дому. На Зубовской уже поджидал грузовик – туда сложили все знамена, плакаты. Их колонна растаяла, как и другие.
Люди обменивались впечатлениями: кто что видел. Особенно много разговоров было о Сталине. Валентин с отцом дошли до дома пешком, довольные, немного уставшие. А дома – праздничный стол.
Отец пригласил соседей – семью Кравченко, своего однокурсника. Виталий, сын Кравченко, все кричал, что его “батя” дал ему честное слово – взять на следующую демонстрацию. Видно, у них были бурные объяснения из-за этого.
А Валентин, конечно, взахлеб рассказывал, как он видел Сталина! Почему-то ждал, что он будет чем-то выделяться – ростом или одеждой, но ошибся. Он стоял в центре трибуны, по которой немного расхаживал – два-три шага вправо, столько же – влево: никто вплотную к нему не стоял.
Потом, каждый раз бывая на Красной площади, Валентин вспоминал тот день, когда впервые увидел Сталина. Кстати сказать, судьба сложилась так, что, будучи слушателем Военной академии имени Фрунзе, Валентин участвовал в его похоронах.