* * *
Фомичев ушел. Варенников позвонил Виктору Федоровичу Добрику – первому секретарю Львовского обкома. Рассказал о неожиданном негаданном визитере.
- Да я уже слышал. Мне Святицкий рассказал о его странном появлении в обком по своему удостоверению, появился сразу у Святицкого и сказал, чтобы ему выделили машину, устроили в гостинице и дали работника, который знает Львов. Пока больше никаких требований. Мы предварительно навели хоть и скромные, но справки: работает в комитете уже несколько лет, ничем себя не проявил, до этого был, кажется, вторым секретарем Сахалинского обкома КПСС. В общем, я сам займусь, - пообещал Виктор Федорович.
Опять Варенников остался наедине со своими тревожными мыслями. “Где же мне встречался этот взгляд?”, - мучился Варенников, пытаясь вспомнить. И, наконец, представьте, вспомнил. Даже лоб при этом вспотел.
Было это на Украине в зиму с 1942-го на 1943-ий год, когда Варенников выходил
из окружения южнее Харькова. 35-ая Гвардейская стрелковая дивизия вместе с немногими
471
другими соединениями оказалась на острие глубокого включения. До Днепра оставались
уже считанные километры, как вдруг их захлопнули: ударили под основание главной группировки, немецкие войска окружили их между Днепром и Северным Донцом. Не имея сил к удержанию огромных просторов Левобережной Украины (коммуникации растянулись, боеприпасы были на исходе, потери личного состава не восполнялись), командование Юго-Западного фронта приняло решение об отводе войск на рубеж реки Северный Донец. Дивизии было приказано выйти в район южнее Балаклеи. Двигались по бездорожью в основном ночью, а к утру выходили на какие-нибудь незаметные деревушки и, выставив охранение, дневали, набирались сил. Фашистская авиация днем просто свирепствовала, поэтому они старались уходить в леса и в глухие деревни, куда немцы боялись ходить и тем более стоять гарнизонами, а службу свою они создавали из числа предателей. Вот и им попался один такой на рассвете. Склонив свою плешивую головенку, он заглядывал Варенникову в глаза, и не говорил, а шипел:
- Ну что, хлебнули водицы в Днепре? То-то же! Это все пока цветики. Главное впереди. Немцы еще покажут “кузькину мать”. Сталинград – это эпизод. У Гитлера вся Европа в руках. Это силища! Когда нас вышибли из Украины, там был наведен полный порядок: все, от кого хоть чуть-чуть попахивало коммунистом – были или расстреляны, или повешены, или зарезаны. И с вами так будет. Вы думаете, что убежите? Нет! Всех вас здесь сложат, как дрова…
- Товарищ лейтенант, что Вы этого гада слушаете? Дайте я его хлопну, - не выдержал один солдат.
- Не надо, - успокоил Варенников солдата, - пусть говорит. Ведь от его слов моя ненависть к этим предателям и изменникам растет еще больше.
Но солдат, как-то быстро вывернувшись из-за правого плеча Варенникова, с силой обрушил приклад на голову этого изменника. Тот упал, как сноп. Солдат, не мешкая, схватил его за ноги и поволок в лес. Через несколько минут вернулся и облегченно сказал:
- Порядок.
Сейчас, вспомнив этот эпизод, Варенников с омерзением вновь увидел взгляд Соловьева – злобный, змеиный. Тут ему позвонил Фомичев:
- Валентин Иванович, я навел справки: это обычная рабочая поездка с целью проверки или перепроверки каких-нибудь данных. В этом конкретном случае ничего делать не предполагается. Я думаю, нет смысла обращать на все это внимание.
Сообщение члена Военного совета, конечно, несколько сняло напряжение Варенникова, отбросило все мысли о Соловьеве, и о том, что он мог преподнести какой-нибудь “сюрприз”. Ведь из какого органа прибыл! И люди туда, естественно, подбираются соответствующие. Поэтому его рассуждения о Соловьеве, а тем более сопоставление его взгляда с взглядом провокатора и изменника, которого он встретил на войне, были, по меньшей мере, неуместными. Это была ничем не обоснованная крайность. Так Варенников рассуждал тогда. Приблизительно через неделю к Варенникову подходит тот же Соловьев и радостно говорит:
- Здравствуйте, уважаемый Валентин Иванович! Работу я закончил. Как сказал Вам при первой встрече, так оно на самом деле и есть – никаких криминалов. Мало ли что кому-то покажется. В связи с этим я хотел бы показать Вам текст одной из анонимок, чтобы Вы были в курсе дела.
И дает Варенникову два листа с плотно напечатанными текстами. Начиналось письмо с глубоких реверансов лично в адрес А. Пельше: только он лично и комитет способны, наконец, привести в порядок зарвавшегося военачальника (и далее его должность, звание и фамилия), которому никакие законы, и тем более приказы не писаны. Сразу бросилось в глаза, что автор до тонкости знает проблемы в этой области. Мысленно
стал быстро перебирать всех, кто окружал заместителя командующего войсками округа по
472