Подпись Огаркова уже стояла. Пока Сергей Федорович молча подписывал документ, Варенников многозначительно взглянул на Огаркова. Тот улыбнулся и кивнул головой в сторону Ахромеева. Варенников понял, что это продуманный маневр. Затем он предложил им пройти к министру.
- Я с ним уже договорился, что приедем втроем. Правда, я не говорил, по какому вопросу.
И они отправились к Устинову. Министр выглядел уставшим и вялым, говорил нехотя. Было видно, что он болен. Николай Васильевич сказал, чтоб они вместе подготовили документы на его имя, и подал ему доклад. Устинов начал медленно читать, делая на полях пометки. Вначале с учетом опыта и рассказа Николая Васильевича, Варенников думал, что реакция будет бурной. Однако Устинов внешне был спокоен, хотя интуитивно чувствовалось грозовое напряжение. Закончив читать, Устинов взял у себя на столе какие-то корочки и вложил туда два листа доклада. Затем, подумав, расписался вверху на первой странице, приговаривая: “Это вам для прокурора”, закрыл корочки и спокойно вернул доклад Огаркову.
- Вы опоздали. Решение уже состоялось.
- Дмитрий Федорович, - начал Огарков, - но Генштабу по этому поводу ничего неизвестно. Ведь наши действия в мире могут быть расценены как экспансия.
- Еще раз Вам говорю, что решение о вводе состоялось. Поэтому Вам надо не обсуждать действия Политбюро, а их выполнять, - уже нервно добавил министр и дал понять, что разговор окончен.
Они вышли из его кабинета. Сергей Федорович остался в приемной министра, затеяв разговор с помощником Устинова, а остальные молча двинулись к себе.
- Если состоялось решение, то надо готовить директиву в войска, - заметил Николай Васильевич.
- У меня такое впечатление, что инициатор всей этой затеи с Афганистаном – наш министр, - сказал Варенников.
- Вполне вероятно. Время покажет. Да и Вы сами говорили, что он хотя и поддерживал предложение воздержаться от ввода наших войск, но без энтузиазма и только когда к нему обращались непосредственно.
- Да, я сам дважды присутствовал и наблюдал такую картину. И мне передавали это, причем передавали и удивлялись.
Они отправились по кабинетам. Варенников заходит к себе, а у него уже “разрывается” прямой телефон от начальника Генштаба.
- Валентин Иванович, пока вы поднимались, я уже переговорил с министром. Точнее, он мне позвонил и приказал: “Пишите директиву о вводе наших войск в Афганистан”. Видно, Сергей Федорович остался, чтобы подсказать помощникам, что такой документ нужен. Я сейчас дам команду Аболенсу. Когда у него все будет готово, посмотрите проект директивы, а затем вместе с ним заходите ко мне.
* * *
У министра обороны обсуждался вопрос о назначении командующего войсками Прибалтийского военного округа генерала армии А.М. Майорова Главным военным советником в Афганистане. Вначале этот вопрос потихоньку “тлел”. Огарков несколько раз советовался с Варенниковым и с другими ответственными работниками Генштаба. Речь шла о статусе Главного военного советника: будет ли ему подчиняться только наш советский аппарат, или к этому надо добавить властные функции Главного военного советника и по отношению 40-ой армии, которая уже перешла границу соседней страны.
513
Нашего Главного военного советника генерал-лейтенанта Л.Н. Горелова, который был в Афганистане до ввода войск, отозвали, а вместо него срочно назначили генерал-полковника С.К. Магометова. В свое время расчет на него был простой – мусульманин с мусульманином договорится быстрее. Но жизнь показала, что в первую очередь необходимо другое и главное: чтобы советник обладал прозорливостью, твердостью и
сильными организационными качествами. Поэтому и решено было подобрать одного из опытных командующих войсками. Выбор пал на А.М. Майорова.