* * *
Варенников приказал через каждые пятнадцать минут докладывать ему о
519
передвижении самолета-нарушителя по карте Дальнего Востока. Она была раскрыта, и на нее был нанесен маршрут, который уже пролетел самолет, и перспективная линия, выводившая его на Сахалин. В практике, если не считать полет американского самолета-разведчика “У-2” 1-го мая 1960-го года, того наглого вторженца, то такого глубокого
пролета в нашем воздушном пространстве не было.
Когда нарушитель был уже на подступах к Сахалину, Варенников, настороженный странным спокойствием (судя по докладу КП ПВО), приказал соединить его с
командующим войсками Дальневосточного военного округа генералом армии И.М. Третьяком.
- Иван Моисеевич, мы тут с тревогой следим, как самолет-нарушитель уже тысячу километров летит в нашем воздушном пространстве без каких-либо помех. Кто-нибудь его, наконец, остановит?
- Да мы ж его согласно международным соглашениям и правилам постоянно запрашиваем, а он упорно молчит.
- Так он молчал и над Камчаткой, и будет молчать сейчас! Его надо насильственно сажать! Или сбивать, если не будет подчиняться. Но прервать эти наглые действия необходимо обязательно.
- Вот как выйдет к Сахалину, так мы его встретим.
Минут через 12-15 после этого разговора служба докладывает Варенникову, что нарушитель вышел к Сахалину. Варенников опять звонит Ивану Моисеевичу:
- Что происходит? Почему не перехватываете нарушителя?
Третьяк:
- Уже поднялись наши истребители. Командир 40-ой дивизии ПВО генерал Карнуков отдал все команды.
Действительно, через несколько минут КП доложили, что истребители-перехватчики подняты и пошли на сближение с нарушителем. Медленно, тягуче идет время. Наконец, доложили, что летчик видит силуэт самолета, но не видит габаритных огней, и что на запросы нашего летчика экипаж самолета-нарушителя не реагирует. Нарушитель еще до его перехвата стал маневрировать и понемногу снижаться, видно, менял эшелон полета.
С земли потребовали, чтобы наш истребитель дал очередь трассирующими снарядами. Он выполнил четыре очереди из автоматической пушки, снаряды пролетели впереди самолета-нарушителя, но никакой реакции. Тогда, наконец, принимается решение обстрелять самолет накатами, так как он уже пролетел Сахалин. Летчик пускает две ракеты и сообщает: “Есть попадание!”. Самолет-нарушитель начинает падать. И падение в море почти у нашей границы.
Звонит И.М. Третьяк и информирует: сбили, по заявлению летчиков, самолет-нарушитель имеет сходство с “Орионом” и РС-135. Но когда самолет стал падать, то оказалось, его габариты больше “Ориона”.
- В общем, - закончил Иван Моисеевич, - сейчас будем разбираться. Но в том, что это разведчик – сомнений нет.
- Конечно, надо разбираться и даже расследовать, - вторит Варенников Третьяку, - но главное – это то, что полет пресекли. Это очень важно.
* * *
Варенников позвонил Огаркову. Оказывается, он уже в курсе дела – тоже переговорил с Третьяком. Договорились, что утром Варенников представит предложения о создании государственной комиссии и справку о факте нарушения воздушного
520
пространства Советского Союза самолетом-разведчиком неустановленной принадлежности. Поскольку накал оставался высоким и продолжались непрерывные телефонные переговоры, Варенников позвонил домой и сказал, чтобы не ждали: заночует в Генштабе.
Приблизительно в середине ночи звонит Варенникову дежурный по Главному разведывательному управлению Генштаба и докладывает, что по поручению их начальника генерала армии П.И. Ивашутина передает ему текст радиоперехвата японского
радио о том, что якобы в Сеул сегодня не прилетел самолет южнокорейской авиакомпании, который следовал по маршруту Нью-Йорк – Анкоридж – Сеул. Номер рейса 007. Вместе с экипажем на борту было 280 человек и есть предложение, что самолет сбит советской ПВО над территорией Советского Союза.
Через некоторое время позвонили Варенникову из Главного штаба ВМФ и доложили, что по распоряжению Генштаба (такое распоряжение Варенников отдал сразу, как сообщили о сбитом самолете-нарушителе над морем) в район падения самолета выдвинули два корабля Тихоокеанского флота и сторожевой корабль пограничных войск. Они охраняют этот район и одновременно подбирают различные плавающие предметы. По внешним признакам создается впечатление, что это может быть не военный, а гражданский, рейсовый самолет.
Варенникова все больше и больше стала давить мысль о том, что этот нарушитель мог действительно оказаться пассажирским самолетом. Но тогда возникают десятки вопросов. Почему самолет вообще оказался над территорией Советского Союза? Почему он на протяжении нескольких часов, пролетая над территорией и акваторией нашей страны, не реагировал на постоянные наши запросы? Почему он не выполнил требований нашей авиации сделать посадку на Сахалине? Почему экипаж самолета-нарушителя не отреагировал даже на предупредительную стрельбу наших самолетов трассирующими снарядами? Почему пассажирский самолет летит без габаритных огней? Почему экипаж самолета (точнее, штурман) не сверял маршрут полета с контрольными точками по времени и месту? Почему экипаж самолета не забил тревогу, когда оказался над Камчаткой, контуры которой на локаторе самолета хорошо просматривались? Почему командир корабля вообще не проявил беспокойства, когда самолет оказался над территорией СССР, тогда как по официальному международному маршруту внизу под самолетом должен был простираться также океан, Тихий океан? Почему служба управления полетами на КП в Анкоридже сразу после взлета самолета, набора высоты и установки курса полета не потребовала внесения поправки в это курс – ведь ошибка (если это ошибка) была сразу сделана в “зародыше”? Почему разведывательные самолеты США “Орион” и РС-135, которые в это время барражировали (и это было фактически постоянно и круглосуточно – поэтому они знали маршруты полетов гражданской авиации вдоль наших воздушных границ), не могли поправить ошибку?
И таких “почему” можно было бы перечислить еще множество раз.
Некоторые “специалисты”, желая всячески прикрыть преступные действия ЦРУ, начали утверждать, что, мол, изменение маршрута – это ошибка экипажа. Потом говорили, что это результат неисправности аппаратуры на борту самолета и т.п. Но тогда надо ответить хотя бы на перечисленные вопросы. Однако следует иметь в виду следующее. Ошибка именно в 12 градусов могла быть сделана только умышленно. Ошибка в 1-1,5 градуса или в 90 и 180 градусов – допустима. Во всех этих случаях причина – небрежность или невнимательность экипажа. Но опять-таки возникают перечисленные вопросы. Так же как и с версией неисправности аппаратуры. Но все они относятся к американской стороне (точнее, к ЦРУ) и их соподельникам.