раскрытыми глазами и обменивались вопрошающими взглядами с соседями, все почему-то оглядывались назад. Варенников понял, что цель достигнута – после высокого накала мы поддержали нашего друга и товарища Ф. Кастро, выступающего на современном этапе символом борьбы за национальную независимость. Поддержали именно поэтому, а не из-
за того, что ему посоветовали его представители в Анголе, не согласовав это с соответствующим военным советником. Мы в своих действиях, конечно, обязаны были сделать все, чтобы сохранить военно-политическое лицо Ф. Кастро и совершенно не подвергать риску юг Анголы, а вместе с этим не подвергать испытаниям и судьбу
республики и авторитет Советского Союза.
Конечно, можно представить состояние друзей Варенникова, которые, наверное, видели в нем фигуру человека, который был категорически против отвода войск, а тут вдруг все наоборот, и он даже призывает быстрее это сделать.
Тем не менее, Варенников продолжал в том же духе:
- Убедившись в войсках, что они готовы защищать занимаемые рубежи и не намерены отходить, а также понимая, что Ф. Кастро прав – ударом на избирательных направлениях, сосредоточив здесь основные усилия, в том числе и авиацию, противник может опрокинуть ангольские войска и беспрепятственно шагать в глубину страны, а разрозненные части добивать своими резервами и вторыми эшелонами. Теперь мы должны действовать возможно энергичнее, чтобы оперативно построить современную оборону.
Но решать эту задачу надо творчески. Оборона должна быть глубоко эшелонированной, чтобы не получилось так, что противник, действительно сосредоточив большие силы на избранном направлении, и тем самым достигнув трех, даже пятикратного превосходства над ангольцами, проткнет обороняемую линию, а за ней уже не будет никакого сопротивления. Вот поэтому нам товарищ Кастро и говорит, что надо отводить – имеется в виду определенную часть войск – в глубину вплоть до Бенгальской железной дороги. Но, на наш взгляд, можно было бы пятьдесят процентов войск оставить оборонять те рубежи, которые они занимают сегодня, вторую же половину этих войск поставить опорными пунктами на дорожных направлениях до рубежа железной дороги включительно. При этом перед передним краем и по флангам, в том числе между опорными пунктами, шире применять инженерные заграждения. Наконец, иметь маневренный резерв. Да и вообще, все силы, расположенные в глубине на приготовленных позициях, должны быть готовы к маневру. Таким образом, отводя часть войск в глубину до рубежа нахождения кубинских войск, расположив их в опорных пунктах и подготовив к маневру, мы получим глубоко эшелонированную активную оборону на завершающем рубеже, который подключится к кубинским войскам. Противник, если и захочет наступать, то в такой обороне увязнет и своей цели никогда не достигнет.
Решая эту задачу, советским военным советникам и кубинским товарищам широко надо разъяснять, в первую очередь офицерам ангольской армии, цель наших действий, когда будет идти речь об организации опорных пунктов в глубине. Надо сделать все, чтобы у ангольских товарищей не создалось впечатление, будто мы отходим вообще.
Вот теперь прошу обсудить внесенное предложение.
Все сразу заговорили, задвигались. Предложение Варенникова было воспринято всеми положительно. Кубинские друзья смотрели на него мягко, с благодарностью, за то, что был найден выход из сложного положения. Потом началось обсуждение. Высказались все кубинцы и два-три наших офицера. Каждый подчеркивал, что это единственно правильное решение, а затем кто-то предлагал от себя.
Когда они прощались, товарищ Рискет сказал Варенникову:
- Я знал, что все, как всегда, закончится благополучно. Советские товарищи могут
534