* * *
В представлении Варенникова ослабление удара авиации Израиля можно было обеспечить только созданием системы немедленного удара по важнейшим объектам (СНЧВО) противника, от которого в первую очередь зависело все управление силами и средствами нападения. Эта система должна выглядеть следующим образом.
Располагая достоверными данными разведки о всех военных объектах противника, отбираются важнейшие – это в основном пункты управления радиолокаторами, наиболее опасные ударные средства типа самолетов на аэродроме, ракетные установки и т.п.
По перечню отобранных целей назначаются наши средства поражения – артиллерийские и минометные батареи, танковые подразделения (главным образом для стрельбы прямой наводкой), ракетная бригада (головные части ракет в обычном снаряжении). На главные цели назначаются по два-четыре средства поражения. Для них оборудуются две или более огневых позиций с мощной инженерной защитой. Все ударные средства постоянно наведены на свои цели. Они находятся на боевом дежурстве в готовности: артиллеристы, минометчики и танкисты – к открытию огня через две-три минуты после команды. Летчики дежурных вертолетов и самолетов – к взлету через три-пять минут после команды. Летчики остальных боевых самолетов и вертолетов с подвижными ракетами и бомбами – через 15-30 минут после команды (летчики на казарменном положении – как временная мера). Пуски тактических и оперативно-тактических ракет – через 15 минут (в основном по аэродромам – взлетно-посадочным полосам и пунктам управления полетами).
Прибыв в Дамаск, Варенников поделился этими мыслями с Огарковым. Его предложение заинтересовало Огаркова. Собрали узкий круг специалистов, посоветовались, прикинули – вроде должно получиться. В том числе можно иметь три-четыре смены артиллеристов и танков, если будут дежурить по месяцу.
Но вдруг Николай Васильевич засомневался:
- Все это сбалансировано, но смогут ли наши сирийские друзья удержать все это в тайне. У них даже из Генштаба кое-что просачивается буквально на следующий день.
- Думаю, этого опасаться не надо, - успокоил Варенников. – На мой взгляд, это даже лучше. Надо создать вокруг этого ореол строжайшей секретности, чтобы привлечь внимание. А тем временем делать все капитально, как задумано. Наша цель – с началом
539
агрессии уничтожить или подавить особо важные объекты противника. И мы будем это
делать при любом условии – знает противник о нашем замысле или не знает. Но если мы определим, что он против наших огневых средств будет назначать свои соответствующие средства – примем дополнительные меры. Осведомленность противника об этих мерах будет только отрезвляюще действовать на охотников поиграть в войну. А это тоже в наших интересах.
* * *
Разобрав этот вариант, пришли к выводу, что путь правильный. Обсудили его и с Шихаби. Он сразу ухватился за эту идею. Решение было принято в течение недели и выполнено по всему фронту (правда, завершилась работа после убытия московской комиссии). Это действительно была целая эпопея.
Отсутствие должных мер по сохранению в тайне предпринятых в сирийской армии мероприятий привело к тому, что они стали известны в Генштабе Израиля. Однако работа в сирийской армии не прекращалась.
По итогам работы советской комиссии состоялась еще одна встреча с президентом Х. Асадом. Огарков сделал информацию о впечатлениях по Вооруженным Силам Сирии о наиболее сложных проблемах, принятых мерах и предложениях на перспективу. Особенно был разработан вопрос о системе нанесения ударов по особо важным объектам и об ответно-встречном (ответном) огневом ударе по противнику в случае развязывания им агрессии. Кроме того, было рекомендовано, и президент согласился с этим – провести под его руководством оперативное командно-штабное учение по отработке организации и нанесения ответного удара и разгрома агрессора. План проведения учения планировалось разработать с помощью советских специалистов.
Вернувшись в Москву, как обычно практиковалось, был подготовлен доклад в ЦК КПСС за подписью министра обороны Д.Ф. Устинова. Он отражал фактическую сторону состояния дел в ВС Сирии и предложения советской комиссии.
Для помощи в подготовке и проведении командно-штабного учения с высшим командованием Сирии в Сирию через четыре месяца была направлена группа офицеров и генералов во главе с генерал-полковником М.Л. Горяевым.
* * *
В 1983-ом году Варенникову довелось решать поручение нашего руководства в Эфиопии.
Ситуация в Эфиопии была сложной, но она еще больше усугубилась, когда нашим Главным военным советником стал генерал-лейтенант Денисов. Мало того, что он ни по каким параметрам не подходил для этой политико-дипломатической работы, так к тому же еще и болел. Причем болезнь была ярко выраженной, что вызывало у соотечественников сострадание, а у эфиопцев – неприязнь. Хотя Денисов был человеком, безусловно, хорошим. Отношения Денисова с главой государства Менгисту были почти нулевыми, они фактически не встречались. С министром обороны виделись редко, так как последний избегал таких встреч.
Однако аппарат Главного военного советника был нормальным.
Перед СССР стояла задача – потушить пожар в Эфиопии. Эта война была ни к чему не только для народа Эфиопии, но и для Советского Союза.