- Вы – известная личность. Вас знает страна. И любое Ваше перемещение будет правильно оценено народом.
- Да так дальше работать невозможно, - как бы подвел он итог.
Через три месяца (сентябрь 1984-го года) состоялось назначение Н.В. Огаркова на должность главнокомандующего Западным стратегическим направлением. А вместо него начальником Генштаба был назначен Ф.А. Ахромеев.
* * *
Для Варенников, как для многих в Генштабе, это не было неожиданностью. В этот день Устинов провел коллегию Министерства обороны и представил Сергея Федоровича в новом качестве. Самого Сергея Федоровича на коллегии не было. А на следующий день Варенникова уже вызвал новый начальник Генштаба и спросил:
- Так мы будем и дальше под крышей Генштаба или как?
- Сергей Федорович, я думаю, лучше “или как”. Для пользы службы надо быть в войсках.
- Вам виднее. Я упрашивать не намерен.
- Вот и прекрасно. С Вашего позволения я буду ждать команду.
* * *
От новоиспеченного начальника Генштаба Варенников возвращался к себе с некоторым облегчением, и одновременно с тоской и тяжестью в душе. Чувство облегчения Варенников испытывал потому, что все-таки выбрался из этой обстановки – именно из этой затхлой, напичканной интригами, обстановки, а не из Генштаба, к которому он за пять лет “прирос”. И особо было печально то, что эта интриганская обстановка создавалась в первую очередь Устиновым.
Конечно, уйти, чтобы не видеть и не слышать все это – было бы отлично! Но в то же время коллектив Генштаба и его личный вклад в общий большой труд всего коллектива по укреплению и совершенствованию Вооруженных Сил многое для него значили. Эти годы и совместная работа породнили его с офицерами генштабистами – великими тружениками нашей армии и флота. Поэтому ему тяжело расставаться с тем, с кем вместе создавал что-то новое или укреплял уже существующее, но тоже крайне нужное для защиты Отечества.
Вот с таким противоречивым чувством Варенников ждал решения своей судьбы. Ждал, но и, конечно, работал. Прошло около месяца, никакого движения. Решил идти к Устинову и все высказать. В конечном итоге все зависит только от него. Позвонил министру и попросил принять. Он понял, о чем может идти речь, и сразу согласился. Но сказал, что сейчас занят – у него посетитель, а как освободится, его помощник ему позвонит.
Прекрасно. Вот и решится, наконец, его судьба. Ему уже не терпелось. Решил, чтобы сориентироваться по времени, позвонить и поинтересоваться в приемной, кто и когда зашел к министру, и кто еще в приемной на очереди.
Позвонил дежурному по приемной (там уже к такого рода вопросам приучены):
- Кто у министра?
- Товарищ из ЦК.
- А кто в приемной?
548
- Никого. Но буквально сей час нам стало известно, что придет начальник Генштаба.
- Спасибо.
- Да, если зайдет начальник Генштаба, то это не меньше часа, а то и два-три. Но Варенников уже не мог заниматься ничем другим – все мысли были только вокруг предстоящей встречи. Конечно, наилучший вариант – это Дальневосточный военный округ. Тем более что, наконец-то, Ивана Моисеевича Третьяка должны проводить по службе, в связи с чем открывалась вакансия, но если здесь ему не светит, то надо все
равно пробиться куда-нибудь подальше на любой военный округ (все-таки он пришел с округа).
Пока он рассуждал-прикидывал, вдруг звонит по телефону помощник министра генерал Илларионов:
- Валентин Иванович, Вас приглашает Дмитрий Федорович.
- Уже освободился?
- Давно.
Странно: освободился, да еще и давно. Значит, Сергей Федорович находится у него 10-20 минут, не больше. Идет, а сам недоумевает – почему у министра с начальником Генштаба такая короткая встреча. Не исключено, что у них был только один вопрос – о нем.
Беседа Устинова с Варенниковым состоялась один на один, что было крайне редко (во всяком случае, для Варенникова) – обычно как минимум присутствовал помощник. Устинов расположился на своем месте – в торце длинного стола. Варенников рядом. Внешне обстановка вроде благоприятная, но внутренне у Варенникова было все напряжено. Интуитивно он чувствовал, что министр тоже собрался к жесткому разговору. Каждый из них уже немного психолог. По лицу, по взгляду, по жестам и по манере говорить Варенникову было ясно, что он настроен не располагающе (тем более что Варенников смотрел на это лицо почти ежедневно уже несколько лет).
Варенников начал говорить:
- Товарищ министр обороны (Варенников никогда не называл его по имени и отчеству, как это делали другие его ранга – показывал, что это для военных является фамильярностью, тем более на службе), уже исполнилось пять лет, как я в Генеральном штабе. На мой взгляд, возложенные на меня за эти годы задачи, выполнены. Я бы хотел вернуться в войска.
- Так все-таки, почему Вы хотите вернуться в войска?
- Я никогда не просился в Генштаб. Наоборот, я вообще не хотел идти в центральный аппарат.
- И я был против Вашего назначения, но меня в свое время уговорили, - перебил его Устинов и жестко посмотрел ему в глаза.
Варенников, не отводя глаз, сказал:
- Так тем более меня надо отправить из Генштаба: все были в свое время против
моего назначения в Генштаб, и, надеюсь, мнение свое не изменили. Лица, которые Вас когда-то склоняли к тому, чтобы я был в Генштабе, сами уже ушли из него и ходатайствовать в этом плане некому. А в целом это пойдет только на пользу делу. С учетом того, что Сергей Федорович Ахромеев не возражает против такого решения.
Устинов пристально смотрел на Варенникова. Варенников понимал: Устинов хочет, чтобы он выговорился.
Что ж, пожалуйста!
- На протяжении пяти лет в ходе исполнения документов по подготовке и проведению мною каких-либо мероприятий, я не получил от Вас ни одного замечания, не считая случаев, когда при обсуждении каких-либо вопросов мои предложения не
549