Приходи с генералом Аболенсом (начальник Главного организационно-
мобилизационного управления) через час с вариантами решения этой задачи.
И, как говорят, пошло-поехало: вначале 30-40 тысяч, затем 50, теперь 75-80, далее 100, а пик этой цифры вышел за 110 тысяч. Однако задачи оставались прежние – охрана объектов и воспрещение переброски банд мятежников и оружия с территории Пакистана. Независимо от количества наших войск цель была одна – их присутствием стабилизировать обстановку в Афганистане и не допустить агрессию на его территории со стороны сопредельных государств.
А, может, Соколов действительно прав, что надо увеличивать количество наших войск? Может, ему, там, на месте виднее? Но дело в том, что из Москвы ситуация воспринималась по-другому: чем больше мы введем в Афганистан войск, тем больше наше там пребывание отражает формы войны. А сейчас мы пока пользуемся такими категориями, как: ограниченный контингент, стабилизация, временное пребывание.
Но как бы не рассуждали, решение было принято
С назначением нового министра обороны маршала Советского Союза С.Л. Соколова руководство Оперативной группой в Афганистане было поручено Варенникову, и теперь группа Варенникова выезжала в Афганистане все чаше и чаше.
В апреле 1985-го года Варенников участвовал в Афганистане в комиссии по созданию пограничных войск в ВС Афганистана для прикрытия афганской границы с Пакистаном и Ираком.
Варенникова пригласили в Москву на заседание комиссии на Политбюро по Афганистану.
Отчитавшись, Варенников показал руководству, что здесь много еще вопросов и что дальше решив эту задачу, мы не решим афганской проблемы в целом. Варенников сделал акцент на том, что нам надо, наконец, развязать этот узел политическим путем. Его заключение не вызвало энтузиазма ни у кого из присутствующих. И вообще, заседание прошло как-то мрачно.
Варенников спросил у С.Ф. Ахромеева: “Что происходит?”. Он нехотя коротко ответил: “Да есть тут внутренние обстоятельства…”. Потом подумал и добавил: “Вам надо ехать обратно”. Варенников ответил: “Завтра в пять утра вылетаю в Кабул. Сегодня же, как прилетел, весь день протолкался в Генштабе, МИДе и ЦК. Домой даже не заглянул”. Сергей Федорович в его решение изменений не внес, но и не высказал одобрения. Видно было, что он получил от министра обороны указание отправить Варенникова обратно уже сегодня. Вероятно, молодой министр (шел только третий месяц, как его назначили) хотел, чтобы Афганистан ни на час не оставался без присмотра. Хотя в его бытность не только он сам, но и большая часть Оперативной группы через каждые два-три месяца выезжала в Москву на один-два месяца, а иногда и на более длительный период.
* * *
Но ничего не поделаешь – пришлось тут же отправляться обратно. Варенников летел и все думал, что же именно предпринять, чтобы коренным образом изменить положение с Афганистаном и пребыванием наших войск. Набрасывал себе в тетрадь варианты. Тут зашел подполковник Заломин (он тоже, как и некоторые другие офицеры, летел с Варенниковым в Кабул), и доложил, что звонит генерал-лейтенант Гришин (он оставался за Варенникова в Оперативной группе) и просит к телефону – есть важное сообщение. Соединяются. Гришин очень взволнованно докладывает, что неподалеку от Асадабада рота спецназа попала в засаду и все погибли. Сейчас принимаются меры по
554
эвакуации трупов. У Варенникова внутри все застыло. Совершенно не представляя, как,
находясь в самолете и не зная точно обстановки, можно повлиять на ход событий, Варенников ограничился распоряжением готовить два вертолета, небольшую группу офицеров и десантников. Вертолеты и все воины должны иметь полный комплект боеприпасов. Гришин ответил, что предвидел такое решение, поэтому все уже готово. До их прилета оставался час. Варенников провел его в тяжелых раздумьях.