границы, но на пути было еще два кишлака.
Командир роты сделал вывод, что это именно те главари, которые должны быть схвачены. Принимается решение преследовать.
Когда подошли к следующему кишлаку, уже совсем рассвело. Начали прочесывать дворы. Рота расползлась по селению. Вдруг справа и слева с высот начали бить сразу несколько крупнокалиберных пулеметов. Все солдаты и офицеры выскочили из дворов и домов, и рассыпались вокруг кишлака, ища убежище где-то у подножия гор, откуда шла интенсивная стрельба. Это было роковой ошибкой. Если бы рота укрылась в этих домах и за толстыми дувалами, которые не пробиваются не только крупнокалиберными пулеметами, но и гранатометом, то личный состав мог бы вести бой и сутки, и больше, пока не подошла бы помощь.
В первые минуты был убит командир роты и разбита радиостанция. Это внесло еще больший разлад в действия. Личный состав метался у подножия гор, где не было ни камней, ни кустика, которые бы укрыли от свинцового ливня. Большая часть людей была перебита, остальные ранены.
И тогда душманы спустились с гор. Их было десять-двенадцать человек. Они
посовещались. Затем один забрался на крышу и стал вести наблюдение, двое ушли по дороге в соседний кишлак (он был в километре), а остальные начали обходить наших солдат. Раненых, набросив им на ступни ног петлю из ремня, волоком подтаскивали ближе к кишлаку, а всем убитым делали контрольный выстрел в голову.
Приблизительно через час двое вернулись, но уже в сопровождении девяти подростков в возрасте десяти-пятнадцати лет и трех больших собак – афганских овчарок. Предводители дали им наставление, и те с визгом и криками бросились добивать наших раненых ножами, кинжалами и топориками. Собаки грызли наших солдат за горло, мальчишки отрубали им руки и ноги, отрезали носы, уши, распарывали животы, выковыривали глаза. А взрослые подбадривали их и одобрительно смеялись.
Через тридцать-сорок минут все закончилось. Собаки облизывались. Два подростка постарше отрубили две головы, нанизали их на кол, подняли, как знамя, и вся команда остервенелых палачей и садистов отправилась обратно в кишлак, прихватив с собой все оружие погибших.
А в это время сержант Тургин сидел в зарослях камыша по уши в воде. Здесь застал его первый обстрел. И он, интуитивно ища защиту, а также наблюдая, что вокруг происходит, решил укрыться в камыше, в готовности вступить в бой вместе со всеми. Но бой не состоялся. Состоялся отстрел незащищенных наших воинов, а затем жуткая казнь недобитых.
В середине дня прибыла бронегруппа. К исходу дня – резерв батальона и комбат. А утром начали вывозить убитых и изуродованных.
* * *
Тогда, когда была восстановлена эта трагедия, Варенников спросил у комбрига:
- Что еще конкретно сделано, кроме того, что собрали и вывезли убитых и спасли сержанта?
- Будем отправлять всех погибших в Ташкент. Это подготовлено.
- Это ясно. А что еще предпринято, в частности, в отношении мятежников?
- Пока ничего.
Варенников из Асадабада отдал распоряжение на Центр боевого управления армии о снаряжении боевых самолетов с задачей – сегодня полностью уничтожить кишлак, в котором укрылись душманы. И хотя он находился в километре от госграницы,
558
Варенников подтвердил свое решение и добавил, что будет находиться в Асадабаде до тех
пор, пока не увидит и не услышит действий нашей авиации.
Действительно, через три часа после поставленной задачи эскадрилья бомбардировщиков нанесла мощный удар по кишлаку и разнесла осиное гнездо в прах. А месяца через четыре офицер нашего разведывательного центра предложил Варенникову встретиться и поговорить с одним афганцем – торговцем из Асадабада.
Встреча состоялась на нашей советской площадке Кабульского аэропорта, что, безусловно, произвело впечатление на собеседника. Беседа велась втроем – в роли переводчика выступал офицер разведцентра.
Разговор начался с того, что торговец сделал подробное представление о себе и своих близких. Звали его Магомед, и он своим именем гордился. Отец его похоронен в Кабуле. А сейчас в столице проживает его дядя – родной брат отца. Как выяснилось, об этом он сказал неспроста, потому что сразу за этим сообщил, что на дочери его дяди женат министр энергетики ДРА Пактин (Варенников его прежде знал) – знай, мол, с кем имеешь дело. Потом добавил, что его два брата тоже заняты, как и он, торговлей. Один – в столице Пакистана Исламабаде, второй – Мазари-Шерифе.
Торговцы всегда были ценными информаторами. Вот и Магомед давал понять это и Варенникову. В свою очередь Варенников в конце встречи прозрачно ему намекнул, что он будет рад, если господин Магомед будет поддерживать дружеские связи с нашими офицерами.