расплылся в улыбке. Варенников посмотрел на всех – просто зоопарк: все как один
“толстяки” – под стегаными куртками или шинелями бронежилеты, лица грязные, многие небриты, на голове каски. Глядя на них, Варенников сам не выдержал, и от всей души расхохотался. А они, глядя на него – тоже. Но уже по другой причине: видать, подействовали те “выводы”, которые Варенников сделал от падения.
Зинкевич пошел по траншее вперед, все за ним. КПП был оборудован на северной окраине кишлака Бараки. Обзор был удовлетворительный, полковник докладывал с показом ориентиров на местности, что позволило разобраться в обстановке быстро и детально. Они начали готовить решающий бой.
* * *
Схватка началась утром. А во второй половине дня мотострелковый полк 108-ой дивизии все-таки прорвался и деблокировал части афганцев. Стрельба же из всех видов оружия с обеих сторон то утихала, то вновь разгоралась до остервенения. И так в течение всего дня.
Наконец, когда обстановка начала стабилизироваться, руководители вместе набросали рабочий план дальнейших действий совместно с афганцами. По всему было видно, что афганские друзья не хотели бы опять оставаться один на один с Ахмадом Шахом. Они были крайне заинтересованы в присутствии наших войск. Учитывая, что здесь этот вопрос не решить, Варенников до наступления темноты вылетел в Кабул, и с вертолетной площадки сразу отправился в Генштаб Афганской армии. Там вместе с Главным военным советником генералом армии Г.И. Салмановым стал убеждать начальника Генштаба в том, что в Панджере советским войскам делать нечего, там должны стоять гарнизоны только правительственных войск. Они договорились, что когда завершится этот эпизод и будет закончена подготовка к полномасштабной операции в Панджере (а она штабом армии уже была подготовлена), то командир вместе с заместителем министра обороны армии ДРА проведут эту операцию.
Так и случилось. Однако операцию проводил уже генерал Н.И. Родионов.
* * *
Позднее, когда все улеглось, Варенников поставил вопрос: зачем нам вообще Панджер? Нужен ли он или можно бы на каких-то условиях договориться с Ахмад Шахом о том, что он пойдет на определенные уступки по части основной дорожной магистрали (не будет обстреливать), а мы выведем советские и афганские войска и станем гарнизонами у входа в ущелье? Вначале эта идея не была воспринята. Однако потом, разобравшись, пришли к выводу, что нам действительно незачем соваться в Панджер, ничего мы там не оставили и никакого влияния на общую военно-политическую обстановку в стране он не имеет. Но его отряд – это местные жители. Они, в конце концов, имеют право жить на своей земле. И мы пришли в Афганистан не покорять этот народ, а помочь ему успокоиться, покончить с междоусобицей, стабилизировать ситуацию в стране и жить мирно. Другое дело – нападение на колоны, следующие по магистрали Термез – Кабул, или угрозы в адрес действующей власти. Но, во-первых, для того и существуют переговоры, чтобы устранить все эти трения, и, во-вторых, чтобы Ахмад Шах не разросся в непреодолимую силу, надо перекрыть кровавые пути из Пакистана в Панджер, по которым переправляется оружие, боеприпасы и т.д., вплоть до французских