564
врачей и журналистов, даже женщин.
На том, пожалуй, и закончилась эпопея с Панджером. Начиная с 1980-го года,
удалось сохранить многие жизни, а главное – начала действовать правовая основа, силовые факторы стали уходить в тень. Откровенно говоря, для Ахмад Шаха Панджер был нужен не только потому, что он там родился, имеет корни родства и признан вождем, но и по экономическим причинам.
В верховьях этого ущелья, там, где оно подходит к провинции Бадахшан, в районе Сорысонга, разрабатывался лазурит. Это редкий ценный поделочный камень, имеет темно и светло-зеленую, фиолетовую и зеленовато- голубую окраску. Из лазурита также изготавливается ультрамарин – краски удивительной синевы. Этот самый камень, хоть и строгий и холодный, удивительно притягивает взор человека.
Естественно, в планах Ахмад Шаха лазурит играл не последнюю роль. Он его потихонечку разрабатывал. Так как лазуритовые копи находились в районах, где Гималаи поднимались до 4, 5 и даже 6 тысяч метров, то их производство было весьма примитивным (были данные, что там работали пленные офицеры, находившиеся на положении рабов). Но доход казне Ахмад Шаха давал значительный. Для переработки лазурита в Пакистане он имел и тайные, известные только ему и ограниченному кругу лиц караванные пути, выходящие к истокам реки Инд и Гилгит (кстати, эта река берет начало там же, где и река Кунар).
Время показало, что решение в отношении района Панджер и лично Ахмад Шаха было принято правильное. И если кто-то еще считал, что зря не уничтожили этого лидера, то они глубоко заблуждались, как заблуждался в свое время и Варенников, которого всячески подталкивали к его ликвидации. Варенников вспоминает, как во время одного из последних (до завершения вывода наших войск) посещений Кабула председателем КГБ В.А. Крючковым его с ним разговор фактически свелся в основном к этой проблеме. Естественно, Наджибулла нажимал на Крючкова (да он и без нажима приехал из Москвы с этим заданием), а последний – на военных. Поскольку сам В.А. Крючков человек деликатный, да и ведомство у него другое, он взял с собой “пробойника”, назначенного вместо него на должность начальника Главного управления (внешняя разведка) КГБ генерала Л. Шебаршина. На эту тему у Варенникова с последним состоялся нелицеприятный разговор в резиденции КГБ, а затем был продолжен во время поездки по Кабулу – Владимир Александрович решил посетить некоторые афганские предприятия, в том числе современный завод. Так вот, Крючков ходил с группой афганцев и наших товарищей, осматривал, беседовал с ними, а Варенников с Леонидом Шебаршиным отстали, и чтобы никто не слышал, выясняли отношения. Несомненно, он говорил не от своего имени.
- Ведь это же, - горячился Шебаршин, - откровенное пространство – оставлять Ахмад Шаха, а самим уходить. Это все равно, что набросить петлю на шею Кабула, а второй конец отдать главарю – когда хочешь, тогда и затягивай.
- Не надо сгущать краски и преувеличивать опасность, - парировал Варенников. – Это, во-первых. Во-вторых, афганской армии, органам МГБ и МВД Афганистана надо же мобилизоваться и не подстраиваться под хныкающие просьбы некоторых руководителей. В-третьих, надо выполнить свое решение.
- Вопрос стоит прямо: смогут или не смогут ВС Афганистана гарантированно защитить главную магистраль Термез – Кабул и в первую очередь Саланг? – спрашивал Л. Шебаршин и сам отвечал: - Я считаю, что не смогут. Ахмад Шаху достаточно в одном месте перехватить дорогу – и миллионный город, а вместе с ним и власть в Афганистане, обречены. Сейчас нельзя рисковать и проводить какие-либо эксперименты.
- Какие эксперименты? – возражал Варенников. – Вы и все те, кто рьяно поддерживает высказанную Вами линию, просто не знаете истинного положения дел.
565