том числе артиллерией и авиацией) был назначен начальник штаба 40-ой армии генерал Ю.П. Греков. Общее руководство всеми силами можно было бы возложить на Главного военного советника (тем более что инициатива исходила именно отсюда) или взять Варенникову на себя.
Учитывая, что генерал-полковник В.А. Востров только вступил в должность советника, ставить его в сложное положение (фактически под удар, так как неизвестно, чем это закончится), было бы неправильно. Поэтому, как и в Кунарской операции, Варенников решил руководить действиями лично. Об этом Варенников донес министру обороны СССР, одновременно сообщив об этом и Б. Кармалю.
В донесении было видно, что все то, о чем Варенников предупреждал – все произошло. В то же время им были определены меры для окончательного решения стоящей задачи, а также уроки, которые он извлек из этой ситуации.
Но буквально на второй день была получена от министра обороны шифровка-ответ, в которой он отмечал, что допущены ошибки (именно те, о которых Варенников хотел всех оградить), и что ни новый Главный военный советник Востров (который никакого отношения к этим ошибкам не имел), ни Оперативная группа МО СССР (имеющая ввиду Варенникова) не принесли должных мер, чтобы своевременно эти ошибки были исправлены. И далее ставились задачи, которые на месте уже выполнили и которые составляли лишь часть от того, что уже организовано. Вот так-то! На то, что Варенников написал в донесении Сергею Леонидовичу, он вернул Варенникову бумерангом. Мол, чтоб не подавал голоса.
* * *
У военных прижилась байка, которая очень хорошо показывает, что такое “требовательный” командир. А суть ее в следующем.
В одном из подразделений произошло происшествие. Старший начальник вызывает командира этого подразделение и сразу же задает вопрос:
- Почему это происшествие произошло у тебя?
- Докладываю. Вчера…
- Молчать! Я спрашиваю тебя, почему произошло это тяжелое происшествие?
- Товарищ полковник, вчера…
- Молчать! Я еще раз спрашиваю…
И так бесконечно.
Конечно, все, что было приказано, они полностью уже и без этой телеграммы выполнили, за исключением срока представления на утверждение плана ведения дальнейших боевых действий. Этот план надо было представить 17-го апреля, а они представили 12-го.
* * *
Отдав все необходимые распоряжения, Варенников со своей группой управления, а также генерал Греков со своими офицерами отправились в Хост. Первое, с чего начали, это определились с КП. Варенников принял решение наш основной КП расположить непосредственно в районе боевых действий. За базу КП были взяты развалины кишлака Таки (15 километров юго-восточнее Хоста). Запасной КП они сделали в Хосте, здесь же главный узел связи, через который они сносились со всеми миром и могли использовать
572
для дублирования команд в подчиненных частях, если вдруг прямая связь из Таки с ними будет разрушена.
* * *
В Хосте было все устроено, закрыто, защищено. Обеспечивались и управление, и быт. А в Таки все делалось с “чистого листа” и на “сделано”. Там не было ничего, кроме трех полуразрушенных саманных домов. Один их них взяли они с генералом Грековым и, отрыв по соседству ряд окопов, соединили их и дом траншеями, получили то, что надо. Внутри дома, состоящего из одной уцелевшей большой комнаты с толстыми саманными стенами, они расположили узел связи и оперативно-разведывательную группу. А наверху, на плоской толстой крыше, они расположили НП, где, кроме их разведчиков с приборами наблюдения и связистов, были артиллеристы, авиаторы, в том числе авианаводчики (до сих пор непонятно, почему под ними свалилась крыша, ведь вся она была из самина).
* * *
В двух других домах, в 50-60 метрах от них, расположился КП генерала Гафура. У них было визуальное общение, и если не было обстрела, то можно было переговариваться – он понимал по-русски, к тому же у них были переводчики. Гафур приблизительно так
же, как и они, оборудовал, точнее, приспособил свои дома под военные нужды. В тылу у них был глубокий высохший арык, где размещался весь быт, медпункт и небольшие склады с имуществом, а также подразделения охраны, БТРы и боевые машины пехоты (БМП). Дома их вместе с наблюдательными пунктами были покрыты маскировочными сетями песочного цвета, что соответствует местности – нигде поблизости никакой растительности не было. Кстати, отправляясь по полевой дороге – тропе из Хоста в Таки на БТР, они пересекали небольшую речушку Вурзихвара, у которой было твердое дно из гальки и почти пустынные берега.
Их небольшое плато находилось на высоте 1200-1300 метров над уровнем моря. На севере его граница проходила от Хоста около десяти километров к Ходже-Рахиму. На юге плато простиралось километров на двадцать, приблизительно в центре его и находился кишлак Таки. Там, где заканчивалось плато, начинались горы высотой 2500-3500 метров. У подножия гор в расщелинах и небольших ущельях росли небольшие деревья и кустарники.
Подножия всех гор, их склоны и вершины занимали душманы. Поэтому во время подготовки наших действий (приблизительно с 7-го апреля и до начала наступления) всю боевую авиацию нашей 40-ой и афганской армий мы вынуждены были сосредотачивать на эти цели. С 7-го по 12-ое апреля выбивали “духов” из пригорья и с гор, расположенных восточнее плато: здесь засели бандформирования и здесь находились подступы к укрепленному району Джавара.
Оттеснив противника в горы и выдвинув на определенные рубежи афганские войска, они смогли полностью занять плато, подгорье и склоны гор, обращенные к ним. В “затылок” афганским частям были поставлены на визуальную видимость наши подразделения, причем между ними установили проводную и радиосвязь. Естественно, была и единая для всех таблица сигнала.
Учитывая, что войскам по пути к Джаваре придется прорывать фактически три оборонительных рубежа, хорошо оборудованных в инженерном отношении, Варенников