574
* * *
Варенников связался с Кабулом и через генерала В.А. Богданова (начальника штаба Оперативной группы) договорился с советским послом в Афганистане Ф.А. Таблевым и секретарем ЦК НДПА Наджибуллой (который на днях должен был принять дела у Кармаля) о проведении парада победителей штурма базы Джавара. Все с ним согласились.
Парад был назначен на 24-ое апреля на центральном аэродроме города Кабула. Там же наметили провести и митинг жителей столицы и представителей от некоторых провинций.
К началу торжества, то есть к началу митинга и парада к 10 часам утра 24-го апреля 1986-го года на аэродроме Кабула собралось около 20 тысяч жителей. С цветами, нарядные, они расположились слева и справа от специально построенной большой трибуны, где поместились: все руководство Афганистана (кроме Кармаля), советский посол со своим окружением, руководители советских представительств в Афганистане (МО, КГБ, МВД) и Главный советский военный советник.
На противоположной стороне были построены афганские войска, участвующие в параде: около 50 процентов привезенных из Хоста в Кабул самолетами, весь кабульский гарнизон и части, расположенные неподалеку от Кабула. Всего около 15 тысяч воинов.
Митинг, посвященный победе афганских войск над мятежниками в Джаваре, открыл секретарь ЦК НДПА Наджибулла. Он произнес действительно пламенную речь. Наджибулла говорил, что афганскому народу давно пора жить в добре и мире, однако американцы, пакистанцы и другие не хотят этого. Они нашли среди афганцев наемников, и те за деньги убивают мирных жителей. Фактически было именно так.
Затем выступали участники боев, в том числе генерал Гафур, представители
общественности и различных министерств.
По окончании митинга множество женщин и детей с цветами и скромными подарками бросились через широкую асфальтированную полосу к воинам. Они общались минут десять, если не больше, и это была трогательная картина. Затем все стали на свои места, и начался парад. Воины с фронта прошли первыми с боевыми знаменами и цветами. За ними – кабульский гарнизон. Последним, чеканя шаг, прошло Высшее военное общевойсковое училище Афганистана.
24-го апреля 1986-го года фактически был подведен итог операции в Хосте по овладению базы Джавара, а 26-го апреля у нас в стране произошла чернобыльская катастрофа, которая коснулась и Варенникова.
* * *
Варенникова чернобыльская трагедия застала в Афганистане, в Шинданте – в штабе 5-ой мотострелковой дивизии. Он готовил операцию в зеленой зоне Герата с выходом на границу с Ираком.
Услышав о трагедии, и чтобы разобраться в ситуации, позвонил в Управление химических войск. Варенников вышел на заместителя начальника химических войск МО генерала А.Д. Кунцевича.
- Что произошло, Анатолий Демьянович?
- По-моему, самое плохое, но еще не все ясно.
- А все-таки из того, что уже ясно, что произошло?
575
- Взрыв в реакторе четвертого блока Чернобыльской станции. Естественно, в атмосферу был выброс. Сейчас на блоке пожар. Формируют правительственную комиссию.
* * *
3-го мая вечером, на второй день после того, как Н.И. Рыжков с группой руководителей побывал в Чернобыле, позвонил Варенникову – первый раз за все эти дни событий – С.Ф. Ахромеев.
- Вы, конечно, уже знаете, что произошло у нас в Чернобыле. Вначале думали, что это происшествие локального характера, оказалось, что оно вышло за рамки даже государственного. Создана Оперативная группа Политбюро ЦК КПСС по ликвидации последствий во главе с Н.И. Рыжковым. Туда вошел и наш министр обороны С.Л. Соколов. Для принятия мер на месте действует правительственная комиссия под руководством первого заместителя председателя Совмина Б.Е. Щербины. От МО туда вошел генерал-полковник В.К. Пикалов – начальник химических войск. Сейчас кое-что подтянули и кое-что подтягиваем в этот район для того, чтобы решать задачу по ликвидации последствий аварии.
- Но, наверное, самое главное – это как закрыть четвертый блок – источник бед? – спросил Варенников.
- Это верно. Забрасывают его с воздуха различным балластом, чтобы погасить пожар, а пока других конкретных предложений нет. Принято решение эвакуировать всех в радиусе 30 километров от АЭС.
Вот так – решений по четвертому блоку нет, а это главное. Что касается эвакуации из всех населенных пунктов в радиусе 30 километров от станции, то это уже трагедия.
Таких населенных пунктов оказалось 188. Решение принял председатель Совмина СССР
Н.И. Рыжков 2-го мая 86-го года и сразу все закрутилось.
У Варенникова было какое-то предчувствие, что Чернобыль мимо него не пройдет, хотя оснований никаких: находился в Афганистане, война в разгаре, занимает пост руководителя, заменять его в Афганистане нет смысла ни по каким соображениям. И все-таки, где там глубоко, шевелилось предчувствие, что его тоже могут приобщить к чернобыльскому делу.
И действительно, через десять дней ему вторично позвонил по этому вопросу Ахромеев и сказал:
- Я больше так работать не могу – каждый день “сижу” только на Чернобыле, но у Генерального штаба много и других забот. Поэтому, Валентин Иванович, Вы сейчас два-три дня по телефону врастаете в обстановку, а потом придется на пару месяцев ехать в Чернобыль и все взять на себя, в том числе организовать все основные районы по ликвидации последствий аварии и снять с меня эту обузу.
Варенников особой радости не испытывал, хотя почему-то чувствовал, что его место в это время должно быть именно там. Поэтому он ответил буднично: “Готов”. И хотя он был доволен тем, что его включили в разрешение самой важной для нашей страны проблемы, но все же поневоле возникал вопрос: неужели в ВС невозможно было найти генерала необходимого калибра, который бы действительно смог взвалить на себя все, что связано с Чернобылем? Разумеется, начальник Генерального штаба постоянно должен быть в курсе дела, иметь всегда под рукой справки и выводы, но организаторскую работу могли сделать другие. Почему из ада надо поселять в пекло? Ведь было много таких, кому не снилось пекло. Это можно только предполагать. И Варенников, разумеется, предполагал… почему посылали именно его.
576