580
Не дожидаясь, когда уберут излучающие элементы со всех сторон АЭС,
приступили к выполнению второго шага – дезактивации местности там, где уже не было большой опасности.
* * *
Весь остаток мая основные усилия были сосредоточены на АЭС. Но, когда Варенников почувствовал, что работы здесь приобрели системный характер, то начал заниматься всеми тремя секторами (зона была разбита на три зоны, подведомственные округам: Белорусский – северная часть зоны, Прикарпатский – западная часть, Киевский – восточная и южная часть зоны).
Иногда к группе офицеров, выезжавшей в один из секторов, отправлялся в путь академик В.А. Легасов, к которому Варенников питал особое уважение за его глубокие мысли и манеру держаться просто и доступно, а также за способность в любое время обсудить интересующий вас вопрос. Возможно, Варенникова еще подкупала в нем не только простота, но и глубокая душевность, когда он давал оценки действиям наших воинов. Они действительно заслуживали всяческого уважения.
В одну из таких поездок зашел разговор о перспективе Чернобыльской АЭС. Постоянная помывка всех зданий снаружи и особенно внутри коренным образом изменила ситуацию для продолжения дальнейших работ. А меры, принятые нашими
угольщиками, Минсредмашем и Минэнерго под четвертым реактором, позволяли делать выводы, что настало время приступить к строительству для этого блока мощного саркофага. Но Варенникову казалось, что по этому поводу будет еще не один сбор. Дело в том, что нет единства взглядов между академиками Александровым и Велиховым. Почему?
- Анатолий Петрович Александров утверждает, что бетонировать и строить саркофаг уже можно, а Евгений Павлович говорит, что этого делать нельзя, будто в бетон могут попасть частицы, излучающие радиацию, и мы создадим, мол, такое сооружение, которое само будет представлять опасность.
- А Вы, за какой вариант? – спросил Варенников.
Легасов, не задумываясь, ответил:
- Несомненно, саркофаг строить надо, и чем раньше, тем лучше. А чтобы не было
каких-либо тревог и сомнений типа тех, что у Велихова, надо определить четкие нормы и условия выполнения работ и создать жесточайший контроль над их выполнением. Тогда все будет нормально. Мы же в свое время задались целью – любой ценой погасить пожар в реакторе и приглушить брожение – реакцию, которая имела место с горючим (ураном). Мы поставили такую цель и добились ее выполнения. Благо наши вертолетчики в буквальном смысле ювелиры: огромное количество мешков высыпались точно в кратер.
Песок – это лучший физико-химический фильтр. Он связывает аэрозоли в реактивные газы. Кроме того, расплавляясь, он обволакивает уран, снижает температуру, проникает в нижние этажи и создает необходимую подушку. А чтобы одновременно поглощались свободные нейтроны, мы забрасывали вместе с песком борную кислоту и доломитовые глины. Особый разговор о свинце. Я настоял на его применении, потому что это средство, которое решительно снижает температуру в активной зоне. Я понимал, что часть этого свинца могла парами выделяться и в “дыхании” четвертого реактора. Но мы должны были выбрать меньшее зло: либо мы применяем все средства и гарантированно добиваемся погашения активной зоны, либо будем ждать, пока произойдет новый взрыв – ведь никто не мог сказать, сколько осталось урана даже предположительно. А что такое еще один взрыв, а может, не один? Да еще неизвестно, какой мощности? Взрыв может
581
разнести остальную часть АЭС, принести колоссальные жертвы, и весь адский труд,
который мы сюда вложили, улетит, как дым. Взрыв повергнет в шок всех – и правительство, и ученых, и промышленность, и военных, а мир скажет, что СССР совершенно не способен управлять процессами ядерной реакции. А ведь это не так. И первую АЭС создали именно мы, то есть Советский Союз, создали и продемонстрировали миру способность управлять ядерным процессом. Кое-где можно выстроить вдоль дороги посадки, фруктовые деревья, но их плоды для жизни будут непригодны, так как в их составе будет большое количество свинца, который микроэлементами выделяется у автомобилей вместе с выхлопными газами. Но со временем придорожная зелень все это приобретает в таких концентрациях, что эти яблоки или сливы становятся ядом. Так же, как и молоко (в траве тоже много свинца). В результате заброски сотен тонн свинца в четвертый реактор выход свинца с парами и дымом, конечно, в тысячи раз больше, чем у дорог, и мы это знаем, но просто иного пути у нас не было. А вот цели своей мы достигли – зону погасили, - рассуждал Легасов.
- Верно, верно, Валерий Алексеевич, это ахиллесова пята для всех последующих действий. Мы полностью поддерживали и разделяли сейчас это решение. Но, возможно, на сегодняшней стадии можно было бы ограничиться (и то, если обстановка требует вмешательства) только песком? Мы уже у себя в НЦ этот вопрос обсуждали, и наши ученые склонялись именно к такому мнению, а у нас единое мнение.
- Да, и я с ними общался, в том числе с Федоровым, Разувановым, и у нас единое мнение.
Контактируя с такими учеными, как Легасов, не только обогащаешься знаниями, но и одухотворяешься. Вообще, приятно общаться с культурным, эрудированным и порядочным человеком. А как интересно, поистине вдохновенно проводил Легасов беседы с офицерами и солдатами. Во-первых, разговор шел только на равных. При этом он, Легасов, задавал тон и вел беседу, точно понимая, с кем имеет дело, но не заигрывая с ними и не подыгрывая им! Наоборот, разбирая методы, например, дезактивация зданий, различных помещений, территории, он убедительно и настоятельно рекомендовал выполнять необходимые условия, перечислив их, так же как и соблюдение мер предосторожности, ведение контроля и учета за облучением. Это педагог высшего класса.