* * *
Наладив капитально работы на АЭС, Варенников вместе с НЦ провел в каждом секторе показные учебно-методические занятия с демонстрацией методов проведения дезактивации населенных пунктов (домов, других сооружений, огородов, садов, прилегающих земель) и соединяющих их дорог. Несомненно, это принесло большую пользу. НЦ выпустил в помощь войскам необходимые материалы.
* * *
Обычно Варенников всегда кратко заслушивал обстановку, отчет о том, как идет ход эвакуации населения (а если оно уже эвакуировано, то соблюдение режима), каково состояние с дезактивацией. Затем выезжали в населенные пункты, где велись работы. Значительное количество жителей все-таки не уезжало, в основном в возрасте 60-70-ти лет и старше. Никто их насильно не вывозил, однако рассказывали, какие беды со здоровьем могут случиться. Тем, кто никак не хотел расставаться с родным домом,
582
давались рекомендации, как вести себя в этих условиях, как поступить с домашней птицей
и животными.
Как правило, на их предупреждения были одни и те же ответы:
- Пусть будет, что будет. Но я из своего села никуда не уеду, прожила здесь со дня рождения, и буду жить, пока живется. А ваши советы я учту.
- Если у вас возникнут вопросы или просьбы, то надо будет обращаться…
И далее разъяснялось, где, в каких поблизости деревнях были медпункты, почта, телефоны (в том числе междугородние), продовольственные ларьки, специализированная и, наконец, районная администрация. Люди весьма внимательно относились ко всем разговорам.
* * *
Были и не решаемые требования строительства за счет СССР новых объектов.
Руководство Украины пожелало построить за счет союзных средств канал в несколько сот километров, который бы перехватывал воды всего района и не допускал сброса загрязненных вод в Днепр.
Варенников дважды ездил к Щербицкому и убеждал в нерациональности строительства такого канала. Загрязненное после взрыва облако упало на внешние воды Припяти, которые в это время были самыми большими, и потому все страшное уже ушло в Днепр.
Вопрос о строительстве канала не раз обсуждался в Чернобыле на правительственной комиссии, и все единогласно считали, что это ненужная затея. Наконец, украинские товарищи вопрос этот сняли.
* * *
За два в половиной месяца пребывания в Чернобыле Варенников выезжал в Москву
на заседание Оперативной группы Политбюро ЦК. Обычно приезжал накануне, вместе со своими товарищами готовили к выступлению начальника Генштаба С.Ф. Ахромеева – выясняли с ним все вопросы, если требовалось – поправляли карты и схемы. А на следующий день Варенников вместе с С.Ф. Ахромеевым, а также другими товарищами присутствовал на этом совещании. Докладчиков было много. Один раз заседание вел Н.И. Рыжков и два раза Г.К. Лигачев. Варенникову показалось, что Рыжков больше склонял заседание к практическим делам, и особенно к тому, как намерен он решать задачи, которые их ждут, какие меры следует принимать. А Егор Кузьмич упор делал на познавательную сторону, перебивал выступающих (у него это вообще в манере), тут же давал слово другому. Внешне заседание проходило живо, но все приобретало форму незаконченности. Правда, военных Лигачев не перебивал.
После этих поездок Варенников не чувствовал себя обогащенным. Возвращаясь к “себе” в Чернобыль – не только не было никакой ясности, но чувствовал себя обворованным - ухлопано целых два дня, хотя там вполне могли бы обойтись и без него. Дали лишь один раз выступить по оценке обстановки. На его взгляд, главенствовала не столько деловая озабоченность в связи с обстановкой на АЭС, сколько состязательность между ведомствами. Он не знал, может, в верхнем эшелоне и ставится такая цель, но это ничего не давало. Необходимо было взаимодействие, а не соревнование, кто эффективнее доложит.