* * *
На следующий день с утра Варенников встретился с Б.Е. Щербиной. Он был в роли председателя Правительственной комиссии, но уже на постоянной основе. Шло активное строительство саркофага под четвертый блок.
Учитывая необычную ситуацию в полку, в котором Варенников побывал, рассказал ему все подробности. Внешне он сильно изменился: осунулся, лицо серое, вокруг глаз черные круги, да и глаза стали не такие живые. А ведь недавно был даже румянец. Видно, устал. Человек исключительно обязательный и крайне активный. Если вцепился – все! Задача будет выполнена.
По ходу рассказа Варенникова он, как бы между прочим, отпускал оригинальные непарламентские фразы, давая оценку этому и высказывая свое личное отношение. Когда он закончил, Варенников спросил у него:
- Борис Евдокимович, ведь у нас было достаточно частей, которые могли бы справиться с задачами. Зачем втянули еще и этот полк?
- Это я должен у Вас спросить – на какой хрен он нужен, этот полк? Ведь с ним будет одна морока. А нам надо, чтобы он дело делал, а не отвлекал нас от работы. Вы спросите у Генштаба – зачем его прислали? Тем более, насколько мне известно, вопрос так вообще не стоял. Хотите, я спрошу – зачем нам эти “партизаны”?
- Да нет уж. Я сам переговорю с Генштабом. Но коль полк оказался здесь, то ему надо поработать.
- А теперь, Валентин Иванович, у меня к Вам вопрос из другой области. Вы что, в Афганистане уже решили все проблемы, что летаете туда-сюда так часто?
- Дело в том, что я здесь все закручивал, как всем известно, и сейчас, накануне первой чернобыльской зимы, надо, наверное, именно мне проверить готовность.
- Ладно. У меня есть дельное предложение – проехать посмотреть город Припять.
586
Там проведены большие очистительные мероприятия. Наши товарищи предупреждены.
Варенников согласился, и они поехали. Борис Евдокимович ударился в воспоминания о том, что и как было, начиная с первого дня. Оказывается, и Правительственная комиссия первоначально размещалась не в Чернобыле, а в городе Припяти.
- Бестолково все было – город дышал радиацией, а мы в нем сидели. Почему? Не было решения правительства об эвакуации.
Полдня они потратили на Припять. И не зря. Объехали буквально все. Конечно, в сравнении с тем, что было, к примеру, в мае, общая обстановка изменилась значительно к лучшему: наведен общий порядок.
Б.Е. Щербина принял правильное решение о создании смешанной комиссии, которой поручалось всесторонне изучить ситуацию в городе и доложить комиссии возможные варианты решений.
Подставленный под удары смертельных лучей, незащищенный организм Щербины был, конечно, обречен. А сколько таких как он еще умерло, и умирает по этой причине, в том числе и среди военных? Особо трагично сложилась судьба у начальника НЦ генерал-лейтенанта А.К. Федорова. После Чернобыля его назначили в 1988-ом году начальником штаба Группы войск в Германии. Однако по болезни он вскоре уволился. Долго врачи толком не могли определить, что у него. Но оказывается, альфа-лучи от частицы, которая попала вместе с воздухом в легкие и осела там, несколько лет разрушала организм.
Федоров перенес ряд сложнейших полосных операций. В итоге потерял полностью одно легкое и почку. Варенников встречался с ним в госпитале, куда временно был помещен для проведения диспансеризации. Это было в 1996-ом году, а уже весной 1998-го года Федорова похоронили.
* * *
Закончив свою работу во время второй поездки в Чернобыль, Варенников возвращался в Афганистан с тяжелым чувством неопределенности: чем все кончится в Чернобыле, если даже среди наших ученых ядерщиков нет единства во взглядах.
Варенникову было ясно, что недисциплинированность сотрудников-экспериментаторов во время эксплуатации АЭС обернулась на четвертом блоке ужасными последствиями. Положительный скачок реактивности привел к разгону реактора с периодом меньше одной секунды. При такой скорости нарастания мощности попытка “обуздать” ситуацию опусканием твел приводит только к их разрушению ядерным топливом, поскольку в реакторе резко возрастает давление и происходит взрыв. В результате верхняя плита взлетает, как крышка кастрюли. Но резкий разгон реактора на ускоряющихся нейтронах и его разрушение первым взрывом – это еще не все. Вслед за этим секунд через двадцать, последовал второй взрыв, значительно мощнее первого. Он произошел внутри реактора из-за быстрого скопления большого объема водорода, который начал образовываться в результате реакции имеющегося в реакторе циркония с паром (при температуре 900 градусов и выше идет интенсивное выделение чистого водорода). Второй взрыв и сделал основной выброс в атмосферу.