594
населенного пункта Спинбульдак. Периодически вспыхивали боевые действия и в районе аэродрома, хотя он и хорошо охранялся, а вокруг него находились сплошные минные поля.
Мятежники были непримиримы. Особенно злой была банда у Мудлы Насима. Какие только подходы ни делали наши военные, однако склонить его к мирному диалогу не удавалось. Поэтому были вынуждены принять решение: непосредственно в городе, на его окрестностях, а также в зеленой зоне южнее и западнее Кандагара все банды разгромить. Задача была очень сложной. Город живой, население большое, торговое общение с другими городами, странами, а также с Ираком и Пакистаном нарушать нельзя. А банды выбить надо.
Что касается других районов, то там развязывались узлы значительно проще, и на взгляд Варенникова, именно так, как это следует делать в условиях введения “Политики национального примирения”. Через военных разведчиков (ГРУ МО) или разведчиков КГБ устанавливались контакты с главарями банд и часто договаривались решить все вопросы без боя. Направляли туда материальную помощь – муку, рис, жиры, консервы, сахар, предметы первой необходимости, керосин, мыло и т.п. Во многие районы одновременно выезжали и медицинские группы, на месте осматривали практически всех жителей кишлаков, которые сами и обеспечивали их лекарствами первой необходимости – антибиотиками, от кишечных заболеваний, валидолом, анальгином, зеленкой и, конечно, в большом количестве аспирином. Эти медицинско-гуманитарные отряды имели колоссальный успех. В ряде районов строили мосты, дороги и даже колодцы, пробивали артезианские скважины, автономные дизельные двигатели, которые и качали
воду и одновременно раскручивали генераторы, дающие электроэнергию. Для темного,
отсталого кишлака это было настоящей революцией: неспроста наших мастеров, хоть они и православные, на Джирге нескольких кишлаков, например в Кишкинауде – объявляли святыми.
* * *
Варенникову часто задавали один и тот же вопрос: почему в Кандагаре так затянулись боевые действия? Причина была одна: не допустить излишних жертв – и наших воинов, и солдат афганской армии и, конечно, населения. Поэтому шаг за шагом постепенно затягивали кольцо над мятежными зонами.
В Кандагар приезжали практически представители всех основных служб МО СССР. Однажды с группой различных специалистов прибыл командующий ракетными войсками и артиллерией СВ В.М. Михалкин. Ему предложили побывать в районе боевых действий, с чем он охотно согласился и убедился, что условия в Кандагаре были крайне тяжелыми. При нем тоже случились различные “картинки”, например, стрельба кочующего, с приглушенным выстрелом, миномета. Южнее Кандагара, рядом с зеленой зоной, у афганцев находилась система колодцев (керизов), соединенных между собой хорошими приспособлениями для хождения, почти в рост человека, ходами сообщения.
Вот из этих колодцев и постреливали два-три миномета, постоянно меняя позиции и создавая тем самым видимость массовости. Но самое интересное то, что невозможно было точно засечь место, откуда производился выстрел. Причиной тому было максимальное приглушение звука выстрела (раздавались только чихи). Оказывается, стреляли на значительной глубине, к тому же в казенный миномет наливалось немного воды (до жала, на который накалывается капсюль выщибного патрона, опущенного в ствол мины) – она частично поглощала звук и адсорбировала в значительной части дым, образующийся при
выстреле. Расстановка батареи звуковой разведки, к сожалению, из-за значительного
595
количества шумов, не могла запеленговать стреляющий миномет такого типа.
И все же, как непримиримые ни сопротивлялись, но к осени 1987-го года непосредственно в Кандагаре и в подавляющем большинстве уездов провинции обстановка коренным образом изменилась к лучшему. Даже первый губернатор провинции Сахаран в откровенной беседе сказал, что не верил, будто обстановку можно изменить. В городе стало спокойно. Все магазины-духаны заработали. На базаре (а это основной барометр социально-политической и военной обстановки) с утра до вечера был полон народу.