Варенникову пришлось восстанавливать порядок в Гянджи (бывший Кировабад).
Это второй город в республике по величине и общей значимости. Здесь подобно Баку
произошли беспорядки, в результате которых весь район, ранее заселенный армянами,
полностью опустел. По городу ходили гражданские вооруженные люди. Аэродром полностью блокирован несколькими рядами заграждений, на всех подходящих к нему дорогах сооружены баррикады. Пришлось почти трое суток проводить встречи и переговоры на разных уровнях, чтобы убедить руководство города снять все баррикады и ограничения, а контроль на дорогах проводить совместно с военнослужащими. В решении этой проблемы не малую помощь оказал первый секретарь горкома Мамедов (не путать с тем, который входил в правление Народного фронта).
Когда в Гянджи был наведен порядок, Варенников позвонил министру обороны Д.Т. Язову (он был уже в Баку) и доложил обстановку. Министр приказал оставить в Гянджи кого следует, а самому отправляться в Баку, где события приобретали трагический характер.
* * *
Прилетев в столицу Азербайджана, Варенников почувствовал, что попал в прифронтовой город: опустевшие улицы, во многих местах баррикады, бронетранспортеры, военные патрули, слышны одиночные выстрелы. Вид у города был взъерошенный, поблекший.
После несколько дней, проведенных в Баку, он пришел к выводу, что только с вводом чрезвычайного положения можно предотвратить развал республики.
Варенников, по прилете в Баку, уяснил, что самая тяжелая обстановка сложилась вокруг Сальянских казарм: военный городок был полностью блокирован, дорога от Баку на центральный аэродром, который находился за городом – все было также блокировано. А между тем, туда должна была прилететь воздушно-десантная дивизия.
Народофронтовцы и примкнувшие к ним экстремистски настроенные граждане решили изолировать военных, не дать им возможности вмешаться в акцию расправы с руководством и с аппаратом партии и правительства республики. Этого допустить было нельзя. Надо было, чтобы мотострелковая дивизия вырвалась из Сальянских казарм и, сметая все на своем пути, вышла бы к аэродрому, расчистила магистраль от Баку до аэродрома и создала благополучные условия для ввода в город десантников. А уже они обязаны были взять под охрану все правительственные здания, почту, телеграф, банк, порт, важнейшие предприятия и учреждения, и в условиях объявленного чрезвычайного положения (которые оппозицией не выполнялись) навести в городе строгий режим и обеспечить населению безопасную жизнь.
В связи с этим Варенников принял решение ехать в Сальянские казармы и осуществить этот замысел. Д.Т. Язов с ним согласился. Собрав небольшую группу офицеров, Варенников отправился на трех “уазиках” к Сальянским казармам, предварительно сообщив по телефону командиру дивизии полковнику Антонову о том, что он направляется к нему. Не доезжая нескольких сот метров до центрального КПП (у военного городка было пять КПП, и все они были блокированы), Варенников встретился с огромной, в несколько тысяч человек, массой людей, которая была до предела наэлектризована и что-то громко выкрикивала. К КПП можно было пробраться только сквозь толпу. Но вся группа, прибывшая вместе с Варенниковым, была в военной форме. Они вышли из машины и отправились пешком, а водителям с одним офицером дали команду отправиться в штаб стратегического направления, где базировался министр обороны и все московские начальники (Главнокомандующим ЮСН в то время был
621