625
* * *
Развал страны продолжался. Было решено подписать новый договор. Был проведен референдум о сохранении Союза – 76 процентов взрослого населения страны проголосовало за сохранение СССР. Горбачев только создавал видимость того, что он якобы беспокоиться о сохранении Союза, а сам палец о палец не ударил в этом направлении.
После референдума проходило заседание Совета Федерации. Помимо других
вопросов обсуждалось положение в Прибалтике, и в частности в Литве. Учитывая
остроту сложившейся ситуации, Горбачев пригласил на это заседание двух народных депутатов – А. Денисова (ученый из Ленинграда) и Варенникова. На заседании присутствовали президент, председатели Верховных Советов и председатели правительств всех республик, за исключением России и Литвы. Ельцин игнорировал Горбачева, поэтому Россию представляли Хасбулатов и Силаев, а от Литвы был только представитель Ландбержа, который уже тогда считал, что Литва находится вне Советского Союза. В заседании заседали союзные министры Д.Т. Язов, Б.К. Пуго и другие.
К удивлению Варенникова, некоторые выступающие почему-то говорили о чем угодно, только не по повестке дня.
В середине обсуждения Горбачев дал слово народному депутату А. Денисову. Тот изложил в общих чертах обстановку в Прибалтике – а она была тревожной – и сказал, что нужны хоть какие-нибудь решения.
Варенников полагал, что если не сразу за ним, то через одного-два человека будет предоставлено ему слово. Но продолжали выступать другие, причем никак не отреагировали на сказанное А. Денисовым. Варенников раз поднял руку – Горбачев увидел и кивнул, мол, имеет в виду. Через двух выступающих Варенников еще раз поднял руку – он опять кивнул ему. Поскольку Варенников был в военной форме, он не мог его “потерять”. Но когда выступило два или три человека и все продолжали говорить не о Прибалтике, а кто во что горазд, и по ходу совещания чувствовалось, что дело идет к концу и ему вообще не дадут выступить, он после слов Горбачева: “Ну что, товарищи…” – решительно встал, поднял руку и громко произнес: “Прошу дать мне слово!”. Горбачев этого явно не ожидал. Но он был вынужден обратиться к присутствующим: “Вот еще товарищ Варенников хочет выступить, как вы считаете?..” Конечно, ему хотелось, чтобы все сказали: “Надо заканчивать”. Однако раздались голоса: “Надо дать”.
Не ожидая приглашения Горбачева, Варенников пошел к небольшой трибуне, что
стояла рядом со столом, за которым сидел президент. Представился присутствующим: “Народный депутат Варенников. Приглашен на заседание в связи с обсуждением обстановки в Литве. Мне приходилось решать там ряд задач, поэтому ситуацию знаю детально”.
Однако он начал не с Литвы и Прибалтики, а с того, что Совет, поставив пред собой архиважный вопрос, практически его не обсуждал, и ему, народному депутату, странно слушать, когда в столь тревожной обстановке говорят совершенно на другие темы. Да и здесь нет достаточно твердых позиций.
Варенников, подробно обрисовав обстановку в Литве, вплоть до выявления дезертиров из ВС, сведенных в отряды боевиков, и открытой работы американских “специалистов”, введенных Ландбержем в свой штат, сказал:
- Обстановка в республике ухудшается из года в год, из месяца в месяц. Она и будет ухудшаться, если мы четко и ясно не поставим перед собой цели – заставить выполнять Конституцию СССР и Конституцию Советской Литвы. Для этого нужны и
626
соответствующие меры. Главная из них – введение Чрезвычайного Положения в соответствие с Федеральным законом, или хотя бы введение президентского правления. Другими методами обстановку не поправим. Если же мы задались целью “тушить” отдельные вспышки, что мы делаем сегодня, то надо будет иметь в виду, что под этим мнимым благополучием будет накапливаться такая сила, взрыв которой разнесет Советскую власть не только в Литве, но и во всей Прибалтике.
Наконец, есть третий вариант – под лозунгами лжедемократии вообще не обращать внимания на то, что там происходит. Дать центробежным силам полную свободу и ни во что не вмешиваться. Тогда надо быть готовым, что эти силы разнесут и Советский Союз.
Варенников умышленно шел на обострение, рассчитывая на то, что Горбачев или
одернет его, или поправит, или спросит мнение у присутствующих. Но он не реагировал. После 15-20-минутного резкого выступления Варенников отправился на свое место, не теряя надежды, что Горбачев прокомментирует его выступление, или хотя бы скажет: нужно вводить какой-нибудь режим в Литве или можно обойтись и без этого.
Каково же было удивление Варенникова, когда Горбачев встал и заговорил так, будто его выступления и не было.
- Думаю, что обмен мнениями был полезен, - сказал он. – Каждый мог извлечь для себя необходимое. Будем и впредь стараться придерживаться этого метода. Если возражений нет, то можно было бы закончить нашу работу.
Возражений не было. Заседание закрылось.
Если проанализировать деятельность Горбачева на протяжении всех лет его руководства страной, то можно сделать вывод, что он ни одного полезного дела не довел до конца, ему важно было лишь обозначить себя.
Он был личным врагом Варенникова.