“Сталь”. Ребята рассмеялись:
- Ага, вот ты что надумал – пробраться в институт через нашу газету!
Снова поднялся галдеж.
Вдруг все стихло. Леня сказал кому-то:
- Большое спасибо, что вы пришли.
Валентин обернулся и увидел “Михеля” с его Зиночкой. Она, оказывается, приехала на каникулы. У обоих счастливые улыбки. Леня, Зиночка и “Михель” были приятелями. Между прочим, Ленька тоже на Зиночку заглядывался.
Наконец, дежурный ударил в станционный колокол, извещая об отправке поезда. Все засуетились, начали прощаться, целоваться. Родители Лени подошли к ступенькам вагона, обняли сына. Мать плакала, отец давал последние наставления. И вот поезд тронулся, увозя Валентинового друга. У Валентина на душе стало немного грустно.
То был 1938-ой год. Много позже, когда Варенников служил с Дубиным в Заполярье, они часто вспоминали это время. Проводы – тоже. И тогда Варенников узнал, что кто-то из его родственников по линии матери был арестован. Она, разумеется, боялась, что это отразится на сыне при поступлении в институт, наверное, потому и провожала его со слезами. А может, просто грустила из-за разлуки. Мать есть мать… Леня, хотя и обещал, но никому, даже родителям долго не писал. Лишь в середине августа “отбил” сразу две телеграммы: одну домой, другую в школу:
- Ура! Я зачислен! Студент Дубин.
Дети эту телеграмму поместили в своей газете – в первом номере после начала
нового учебного года. Кроме Лени из того выпуска в институты и техникумы поступили все, кроме одной девочки, да и то потому, что она попала в больницу.
* * *
В восьмом классе Варенников почувствовал себя увереннее, крепче. Все систематизировалось – и учеба, и работа в газете, и занятия спортом. Обычно после уроков он задерживался в школе на час-полтора: выполнив письменные домашние задания, оставлял тетрадки в парте – знал, что ими пользуются некоторые ребята.
Но, конечно, после отъезда Леонида львиную долю времени у Валентина, Леонидового преемника на посту главреда, отнимала стенгазета.
Валентину хотелось, чтобы в редакции побольше было одноклассников. Его стараниями в редколлегию вошли Борис Щитов, художник, и Зоя Дорошкова, хорошо владевшая словом. К тому же она никогда не отказывалась от заданий. Их газета, бесспорно, имела свое “лицо”. Первую колонку занимала передовая статья общеполитического содержания. Ее часто писал кто-нибудь из преподавателей. Две другие колонки рассказывали о жизни школы, здесь редколлегия “заверстывала” живые репортажи из классов. На четвертой колонке был юмор. Со временем, сохраняя “юморную” направленность, колонка газеты стала “Малой школьной энциклопедией”. Редколлегия брала различные статьи и умышленно утрировала их, подгоняя под представления некоторых своих товарищей. Словом, в газете высмеивали свои собственные пороки. “Малая школьная энциклопедия” не сразу, не вдруг, но стала необычно популярной. Даже учителя останавливались перед газетой, чтобы посмеяться.
По-прежнему Варенников увлекался спортом. Занятия с Тиграном были расписаны по комплексам – для него и для Валентина. Разница была в том, что у Валентина отсутствовала штанга, он ее не любил, а Тигран ею как раз увлекался. Штангу смастерили сами. После занятий вставали под душ, который соорудили у себя во дворе – для общего пользования.
64
С каждым месяцем и годом Валентин чувствовал, как наливаются мышцы, как здоровеет его тело. С какой благодарностью он будет позже, на фронте, вспоминать своего дворового тренера, его самодельные снаряды и суровую требовательность к подопечным! Ведь за всю войну Варенников ни разу не болел, если не считать ранений да малярию в начале лета 1943-го года на Северном Донце.
Что касается работы в мастерской, то после нескольких ссор с мачехой Клавдией Моисеевной (она потребовала выбросить серную и соляную кислоту, боялась отравления) Валентин сдался и решил полностью переключиться на кораблестроение. Да и Владимир Рудич советовал и даже вооружил его необходимой литературой.
Для начала Валентин решил смастерить самодвижущийся катер из металла, на что угробил массу времени. Увы, первый блин вышел комом, макет оказался тяжелым. Раз уж из металла не получилось, пришлось корпус вырезать из дерева. Ничего, для макета и дерево сошло. Он на устойчивость испытывал макет в созданных искусственных волнах. Экзамен корпус выдержал. Пора приступать к монтажу двигателя. Здесь ему помогал Володя.
Странно, но все получилось буквально с первого захода. Модель действовала. Все принципиально было правильно, а вот внешний вид модели, увы, оказался неудачный. Все-таки требовался металлический корпус.
Володя пообещал сделать ему металлический корпус, если Валентин даст ему глиняную формочку. На Армалите он вначале отлил чугунные поделки, а потом уже из тонкой жести выдавил корпус. Вообще, к Варенниковой просьбе он отнесся
исключительно серьезно. Написал своему другу, который служил с ним в одном подразделении в Кронштадте, а теперь работал лаборантом и одновременно учился в Ленинградском кораблестроительном институте. Тот сообщил, что при их лаборатории создан постоянно действующий совет, решающий сразу две проблемы: разбирают рационализаторские предложения, приходящие в адрес института, и поддерживают связи со школами, проявляющими интерес к кораблестроению. И самое интересное – шефом лаборатории, где работал друг Володи, был академик А.Н. Крылов. Правда, Варенникову это имя ничего не говорило, зато приятель сразу загорелся.
- Мы должны подготовить модель и написать небольшой реферат для лаборатории, - решил он, - пусть в Ленинграде рассмотрят твою работу. И потом это прямой путь в институт, а для тебя это весьма важно – сколько остается до окончания школы?
- Всего ничего – два с половиной года, - ответил Валентин.
Настроение Володи тотчас передавалось не лишенному амбиций “вьюноше”, каким тогда был Валентин. Словом, они наметили конкретный план действий.
Валентин рассказал отцу. Тот повстречался с Володей, после чего их затею не только отец одобрил, но сказал даже, что готов помочь в изготовлении модели. Валентин был на седьмом небе! Но скоро только сказка сказывается. Не все получилось, как хотелось! Трижды переделывали корпус, несколько раз меняли способ крепления котла, неоднократно – корму. Требовалось сообразовывать выхлопы паров через трубки с положением руля, которому полагалось быть ниже и не подвергаться влиянию выхлопов. Короче, закончили модель лишь осенью, а это был уже девятый класс!
Затянулось дело и с рефератом. Отцу не нравилось, что они ограничились описанием технической стороны, не затрагивая вопросов предназначения боевого катера. Только в конце года все, наконец, отправили и стали ждать.
День 15-го февраля 1939-го года для Валентина был замечателен дважды. Ему исполнилось 16 лет, и он получил паспорт. И в тот же день отправил в Ленинград посылку со своим детищем. А уже весной следующего года получил из Ленинградского кораблестроительного института не только ответ, но и грамоту. Варенников награждался за создание действующего макета боевого корабля. Одновременно Володе пришло письмо
65