628
импонировало присутствие на этом мероприятии Н.К. Байбакова.
О содержании будущего доклада в ЦК КПСС никто с Варенниковым не говорил и даже не намекал. Он тоже никому никаких вопросов не задавал по части того, чтобы они хотели услышать. Это позволило ему “влить” в доклад не только события, связанные с войной и нашей победой, но и всю остроту момента, в котором находилась страна: развал экономики, падение жизненного уровня народа, межнациональные конфликты, проявление сепаратизма и процветание преступности всех видов, отсутствие должного внимания к проблемам Вооруженных Сил в связи с выводом войск из Восточной Европы и Монголии, да и вообще к вопросам обороны, в том числе к ВПК.
Накануне намеченной даты Варенникову позвонили из ЦК и сказали, что все
остается в силе – завтра, 7-го мая, в 16.00 в Большом зале ЦК, в новом здании, состоится торжественное собрание, желательно подъехать минут за пятнадцать до начала. На следующий день часа за два до доклада Варенникову опять звонят из ЦК и говорят, что на торжественном собрании будет член Политбюро ЦК Яковлев. Вроде он только что сообщил об этом. Возможно, так оно и было, но возможно, и наоборот – чтобы не давить на него своим авторитетом и создать условия для подготовки доклада с позиций военных. Это сообщение Варенникова, конечно, заинтересовало, но он и в мыслях не держал вносить какие-то поправки. Если уж Варенников на Совете Федерации выступал столь резко, да и на съезде народных депутатов выступление было в том же ключе, то уже перед аппаратом ЦК Варенников еще более должен был быть откровенен. Мысленно даже решил, что интонацией он должен заострить все острые моменты еще больше.
* * *
В тот же день Варенникова встретили в установленное время. Встретили его по-доброму. Провели в комнату президиума – там уже было человек двадцать, многие были Варенникову знакомы. Поздоровались, пообщались, подошел еще кто-то. В 16.00 сказали, что все собрались, и они отправились на сцену. И здесь Варенников повстречался с Яковлевым, с которым был знаком относительно давно, еще во времена, когда Варенников приезжал из Кабула и докладывал о положении дел на заседании Комиссии Политбюро по Афганистану. Он тогда еще “прививал дух демократии” – настаивал на том, что корреспондентам надо разрешать бывать везде, в том числе и в бою. Хотя это,
конечно, требовало дополнительной организации и выделения сил для охраны – чтобы их не перебили.
После непродолжительного вступительного слова (так уж повелось) торжественное собрание было открыто и слово для доклада предоставили Варенникову.
Пока он говорил о войне, о ее главных событиях, о победах на фронтах и в целом о разгроме немецко-фашистских войск, а также о наших фантастических темпах восстановления и развития народного хозяйства и, конечно, о значении нашей Победы для народов мира, доклад многократно прерывался аплодисментами. Но когда он перешел к разделу, где показывал язвы нашей жизни и говорил о том, что результаты ратного труда и в целом нашей Великой Победы утрачиваются, все притихли. Лишь когда он сказал, что руководству страны надо, наконец, повернуться лицом к проблемам народа и его Вооруженных Сил и принять самые решительные и экстремальные меры по наведению порядка, зал буквально взорвался. Это Варенникова ободрило. И в целом, когда он закончил доклад, зал по-доброму и долго благодарил его
После торжественного заседания стали расходиться. Варенникову передали, что Яковлев приглашает в комнату президиума на чай. Там было человек шесть-семь. Варенников с Яковлевым сели визави, остальные разместились справа и слева от них. Их
629
разговор был фактически продолжением доклада. Точнее, это был даже не диалог, а ответы Варенникова на вопросы, задаваемые Яковлевым: на каких фронтах Варенников воевал, что из себя представляла его дивизия, как сложилась послевоенная служба и т.д. Так они быстро добрались и до событий сегодняшнего дня.
- Да, конечно, народ сегодня переживает трудности, - начал Яковлев, - но они носят временный характер.
- Разве могут временные явления продолжаться годами? Ведь уже шесть лет, как идет перестройка, а положение все хуже и хуже, - возразил Варенников.
- Но не могут грандиозные дела решаться за несколько дней или месяцев. Возьмите
вы Прибалтику. Это очень сложный политический узел. Как Вы относитесь к этим
событиям?
Подробно рассказав, что видел в Прибалтике и как это оценивает, Варенников сделал принципиальный вывод о том, что центральная власть прозевала начальную стадию зарождения сепаратистских устремлений экстремистских сил.
И в таком духе Варенников излагал впечатления и выводы минут 15-20. Яковлев не говорил ни да, ни нет, но иногда вставлял небольшие реплики. Варенников понял – ему захотелось вытянуть из него политические взгляды на события, что Варенников с удовольствием и сделал.
Расстались все в благоприятном настроении, хотя Варенников и наговорил резкостей и в докладе, и в личной беседе. Во всяком случае, Яковлев сделал вид, что он доволен, и даже, прощаясь, поблагодарил его и за доклад, и за “откровенный разговор”, как он определил их беседу.