630
Глава седьмая
* * *
Хотя Варенников в Афганистане и не был ранен, однако он оставил в его здоровье свои следы – свирепствовавшие там тяжелые болезни делали свое дело. В связи с этим по возвращении на Родину после окончательного вывода наших войск из Афганистана, ему приходилось периодически проводить оздоровление организма. Но последствия Афганистана и Чернобыля полностью ликвидировать уже было невозможно – все хвори приобрели хронический характер. Но в целом здоровье было приличное, что позволило ему, как минимум, три четверти времени находиться в поездках – проверять, как выводились или готовились к выводу войска из Восточной Европы и Монголии, или “смотаться” в горячие точки во многих районах страны. Отсюда высокое напряжение, тяжелые переживания, бессонные ночи… Но врачи и медикаменты помогали ему поддерживать здоровье, а оно в свою очередь помогало справляться с возложенными задачами.
Однако, попав в “Матросскую тишину”, Варенников сразу лишился всех лекарств. А ведь кое-что приходилось принимать уже на постоянной основе, чего в тюрьме, разумеется, не было. Мало того, осенью с началом зимы несколько раз тяжело простудился. Лечение было одно – таблетки от кашля. Начались воспаления в местах операций, проведенных в начале 1991-го года. Рентген показал затемнение легких. В результате Варенникова положили в тюремную больницу. Две недели инъекций, таблеток, ударных доз антибиотиков – и все вошло в норму. Он вернулся в камеру. Опять пошли допросы, опять сменялись камеры, а вместе с ними сокамерники. В результат этих допросов Варенникову не хотелось даже вечером писать свои мемуары. Вдруг начало побаливать сердце, поднималось давление, чего у него никогда не отмечалось. Ему становилось все хуже и хуже. В камере все чаще стали появляться врачи. Затем его обследовала медицинская комиссия. В ее составе были и военный врач А.А. Люфинг и Н.Г. Сергиенко. 11-го декабря 1990-го года администрация тюрьмы предупредила его: “Завтра вместе с охраной переезжаем в госпиталь”.
Наступило 12-ое декабря. Варенников собрал все свои пожитки, а самое главное – исписанные им в тюрьме тетради и различные книги, комментарии к ним и тому подобное. Как и в первый раз снова ехали на трех машинах. На первой – начальник тюрьмы полковник В. Панчук с охраной, впереди сидел капитан по имени Николай из Челябинсккого ОМОНа (они подружились), в третьей ехали только охранники. Таким поездом проехали почти через всю Москву.
Взору Варенникова предстала ужасная картина: всюду тысячи ларьков, на всех улицах торговцы продают товары с рук, кругом грязь и мусор, везде сидят какие-то обшарпанные, озабоченные люди. Впечатление такое, будто попал в чужое государство. Варенников вздыхал и сокрушался: неужели такое творится по всей стране? “Подобный базар” в городах страны он видел на кинолентах, отснятых в 1917-1923-ем годах. Видно, гайдаровщина в Москве, как тифозная вошь в переполненных тюремных камерах, поразила очень многих. Над городом нависли свинцовые тучи грядущей катастрофы. Но больше всего его удручило, что в обществе быстро формируется слой торгашей. Не производителей, а именно торгашей-спекулянтов, паразитов.
Привезли его в Центральный военный госпиталь имени Бурденко. Там прошли в 11-ое кардиологическое отделение – его возглавлял полковник медицинской службы